Материя. Том 2 - Константин Сергеевич Соловьев

снедаемые невыносимой болью. О Девяти Неведомых, зловещих губернаторах Нового Бангора, которые то ли существуют, то ли нет… Такое бывает, если поврежден ключ шифрования или же сообщение декодируется небрежно – содержимое превращается в сущую чепуху, не так ли? Разумеется, никто не воспринимал данные донесения всерьез. Их попросту отправляли пылиться в ящик для бракованных депеш.

Герр Вайцзеккер прищурился. Чертова зловещая кукла, воцарившаяся в его кабинете с истинно тевтонской самоуверенностью.

– Jawohl! – изрек он, небрежно кивнув. – Неплохо, неплохо. Продолжайте, прошу!

Лэйд поборол желание промокнуть платком выступивший на лбу пот. Забавное дело, в Хейвудском тресте у него была репутация человека с луженой глоткой, способного три часа кряду спорить с Маккензи о преимуществе крикета над керлингом, Гомстед-акте[66], рецепте имбирного печенья или прочей ерунде, но даже этот короткий спич заставил его порядком выдохнуться. Иначе и не бывает, когда речь идет о Его Величестве Левиафане.

На какой-то миг навалилась слабость. Лэйду показалось, что его небольшой кабинет затянуло белесым туманом, словно кто-то рассыпал пятифунтовый мешок хорошей пшеничной муки или картофельного крахмала. И в этом белом мельтешении, рожденном нервическим истощением, он вдруг отчетливо увидел образы, проступившие из подсознания. Призрачные, но сделавшиеся на короткое время удивительно отчетливыми.

Оскаленные пасти чудовищ, с которыми он сражался. Несущиеся на полных парах обезумевшие паровозы. Хищные морские гады, щелкающие клешнями. Канцелярские крысы в своем извечном траурном облачении с их плотоядными ухмылочками. Кажется, на миг мелькнул даже зловещий облик полковника Уизерса-Уинтерблоссома, верховной крысы…

Здесь были не только чудовища. В скоплении белого тумана Лэйд разглядел вполне человеческие лица, большинство из которых были ему знакомы. Миссис Гаррисон – сморщенная сухая старушка, годами измывавшаяся над дочерью, но заискивающая перед домашними брауни. Жон Эрни Герни, самодовольный нувориш, думавший, что может обвести вокруг пальца всех, включая Его. Были и другие лица, много лиц – старые, молодые, иссушенные болезнью или пышущие здоровьем, с бакенбардами на георгианский манер и чисто выбритые. Живые лица, мертвые лица, наполовину объеденные лица…

Эти люди обращались ко мне за помощью, подумал Лэйд, позабыв про шпиона. Некоторым из них я смог помочь. Другим – лишь облегчить их страдания. Были и такие, которые получили от Бангорского Тигра неприятности или дурные новости. Но я пытался. По крайней мере, я пытался.

Некоторые лица он не мог узнать, их выбросила на поверхность память, старая карга. Например, вот этот толстяк, недоуменно озирающийся посреди кабинета, – откуда он взялся? Из каких времен его вытянуло некстати разыгравшееся воображение? Был он клиентом Лэйда Лайвстоуна или Бангорского Тигра? Что он искал – справедливости или греческих оливок?..

– Мистер Лайвстоун?

Лэйд затряс головой, изгоняя морок. Не время для слабостей. Призрачные лица, заполнившие кабинет, стали стремительно таять, как морская пена. Последним растаял так и не узнанный толстяк, растерянно озиравшийся посреди кабинета. Лэйд ощутил облегчение.

– Простите, изжога… – пробормотал он, без всякой охоты поймав взгляд герра Вайцзеккера. – Итак, на протяжении долгого времени вы отправляли все эти нелепые депеши в папку «Новый Бангор», почти не уделяя им внимания. Однако со временем, когда эта папка, полнящаяся чудовищным вздором, разбухла до угрожающих величин, решили, что более игнорировать проблему нельзя. Прихватив ее, вы отправились к начальству, надеясь, что этим бездельникам из тихоокеанского отдела, работающим на дешифровке, наконец устроят выволочку, – и чуть не рехнулись, когда, распахнув папку под суровым начальственным взглядом, обнаружили внутри чистые листы бумаги. Донесения исчезли! Испарились! Должно быть, невидимые чернила, сообразили вы, похолодев сердцем. Сговор! Диверсия! Это не невинная ошибка шифровальной машины, здесь что-то серьезнее… Вы спешно принялись собирать информацию обо всем, что касалось Нового Бангора и Полинезии. Тут вас настиг второй удар. Этот остров не значился ни на одной карте, не числился ни в одном секретном справочнике. Вы, педантичные служаки, доподлинно знающие, сколько раз в день зевает английская корова, обнаружили, что ровным счетом ничего не знаете о Новом Бангоре, который представляет собой, судя по всему, одну из богатейших колоний Британии в Полинезии! Следующий удар был еще болезненнее. Вы не нашли в бумагах никаких сведений о существовании какой бы то ни было новобангорской резидентуры, которая слала вам все эти отчаянные сообщения. Ее попросту не существовало в природе! Вы решили, что сходите с ума. Вы подумали, что больны. Что у вас мозговая горячка от перенапряжения. Использовав все связи, вы добились назначения в Рабаул. Оттуда на немецкой канонерке отправились дальше, надеясь обнаружить коварный остров. И в какой-то момент… Что ж, вы добились своего. Я вижу, вы все еще следите за собой. Носите чистый костюм, а не набедренную повязку. Держите при себе автоматический пистолет, а не две дюжины амулетов и значков. Это значит, у вас крепкая выдержка, герр оберст[67]. Остров не сожрал вас сразу же. Возможно, вы продержитесь долго, год или два. Я знал людей, которые выдерживали до двенадцати. Но знайте, что каждый прожитый здесь день будет отщипывать по крохе от вашего рассудка. Рано или поздно Он дотянется до вас, и тогда… – Лэйд улыбнулся. – Если хотите, я могу написать в… ваше ведомство, когда это случится. Уведомить их частным порядком, так сказать.

Герр Вайцзеккер удовлетворенно кивнул. Холодный, неподвижный, безукоризненно одетый, сейчас он походил на манекен, который кто-то шутки ради расположил в кресле для посетителей. За все время разговора он ни одного раза не пошевелился, не переменил позы, но Лэйд знал, до чего опасными могут быть такие люди. Они как автоматоны. Могут выглядеть бесчувственными неподвижными болванами, равнодушными ко всему, что их окружает, однако им достаточно какой-то фразы, слова, взгляда, чтобы превратиться в смертоносную машину, способную раздавить в тебе все кости.

– Благодарю. Я не оберст, всего только хауптман. – Шпион вежливо кивнул. – Однако… Приятно знать, что я не ошибся насчет вас, мистер Лайвстоун. Вы – Ein weiser Mann. Мудрый человек.

Лэйд едко усмехнулся.

– Да ну?

– Этот остров в самом деле непрост, очень непрост. Он может смутить и может напугать. Давно известно: чем проще устроен разум, тем охотнее он плодит вокруг себя страхи, используя всякую, хоть сколько-нибудь плодородную, почву. Das ist richtig. Капните чернилами на бумагу – образованный профессор, сколько ни вглядывайся, не увидит на ней ничего, кроме чернильного пятна. Дикарь же завоет от ужаса, увидев контуры зловещих богов и древних чудовищ. Впрочем, вы, наверное, не читали Фейербаха…

– Не читал, – согласился Лэйд. – Если я кого и читаю, так это старикашку Хиггса. Поверьте, он положит одной левой пяток ваших Фейербахов даже на пустой желудок. А уж если вооружится рецептом бараньей отбивной…

Герр Вайцзеккер поморщился. Возможно, ему не приходилось слышать о «Большой поваренной книге Хиггса», а может, он просто не любил, когда его перебивают.

– Вы тут, на острове, здорово утратили связь с реальностью, – доверительным тоном сообщил он. – Я имею в виду все эти безумные макабрические верования, полинезийские суеверия, культ поклонения гигантской мифической рыбе, наконец… Но уверяю вас, я доберусь до того, как устроен этот остров и какие силы вертят его шестерни. Заставлю его распахнуть все тайники