Материя. Том 2 - Константин Сергеевич Соловьев

Это больше походило на щелчок по носу, чем на комплимент, но Лэйд улыбнулся.

– Что еще там написано? Нет ли, к примеру, записи о том, что у меня есть привычка вышвыривать пинком под зад из своей лавки всех джентльменов, которые морочат мне голову и отрывают от работы? Нет? Что ж, возможно, она появится там после сегодняшнего дня…

Герр Вайцзеккер поморщился.

– А вот это уже лишнее. Я говорю про вашу правую руку, господин Лайвстоун. Только что она коснулась ящика письменного стола, в котором вы храните револьвер. Пятизарядный револьвер системы Томаса, если не ошибаюсь? Древнее, архаичное оружие. Почему бы вам не присмотреть себе что-то посовременнее? К примеру, я ношу «Бергман-96». – Гость осторожно похлопал себя по бедру, отчего из-под твида «саксон» донеслось негромкое металлическое звяканье. – Автоматический, со свободным затвором, оболочечные пули калибром пять миллиметров…

Это было произнесено без угрозы, но тем холодным тоном, который заставляет собеседника погрузиться в беспокойную задумчивость, а еще этот ледяной взгляд… Лэйд медленно убрал руку от ящика.

– В Германии горазды приделывать пружинки и поршни к чему ни попадя, – проворчал он. – У нас, британцев, другие порядки. Мы используем вещь до тех пор, пока она не начинает разваливаться, после этого нарекаем ее классикой – и используем дальше.

– Не слишком ли опасные вещи вы держите в своем столе?

– Подарок приятеля. Дорог мне как память.

– Вот как? Быть может, напоминание о какой-то истории?

– Быть может, – согласился Лэйд.

Некоторое время герр Вайцзеккер молча разглядывал его.

– Этой истории нет в вашем досье, – наконец сообщил он, – но когда-нибудь вы мне ее расскажете, не сомневаюсь. Когда-нибудь позже, когда мы с вами станем добрыми приятелями.

Лэйд мысленно выругался. В этом кабинете за последние двадцать лет побывала уйма посетителей, включая самых неприятных, раздражающих или невыносимых особ, однако не так уж часто здесь оказывались люди, которых он менее всего на свете хотел бы считать приятелями.

– Значит, в моем личном деле есть и другие истории?

– Можете не сомневаться. Есть, и презанятные! Некоторые из них столь невероятны, что заниматься ими впору не нашему ведомству, а Гансу Христиану Андерсену. Но я внимательно их изучил, мистер… Тигр.

Значит, вот как.

Лэйд забарабанил пальцами по столу.

Этот человек не был опасен, хоть и считал себя таковым. В сущности, для Лэйда Лайвстоуна, Бангорского Тигра, он представлял собой не большую угрозу, чем бочонок протухшего масла или фунт пересохшей чечевицы. Однако его присутствие раздражало. Раздражал его самодовольный вид и то, как он старательно изображал удава-констриктора, пытаясь загипнотизировать хозяина лавки ледяным взглядом. Ох уж эта немецкая самонадеянность, безраздельно подчинившая себе все, от внешней политики до кухни…

Этот остров может съесть не только тебя с твоим новеньким автоматическим пистолетом и ядовитыми ампулами в карманах, подумал Лэйд, мрачно разглядывая гостя. Он может сожрать с потрохами всю вашу шпионскую кодлу и самый большой германский дредноут со всеми пушками в придачу. Этот остров создавал кошмары, которые даже вообразить не в силах хлыщ, привыкший пугать добропорядочных лавочников.

Лэйд вздохнул, откинувшись поудобнее в кресле. Ему не потребуется револьвер, чтобы решить эту проблему. Кабинет представлял собой арсенал, в котором, однако, лишь очень наметанный взгляд мог обнаружить оружие. Даже сейчас он мог использовать по меньшей мере четыре способа превращения самоуверенного герра Вайцзеккера в лишенный пульса предмет обстановки – от относительно гуманных до весьма мучительных. Но Лэйд не собирался использовать ни один из них.

Не в ближайшее время.

Вытаскивать тело из кабинета – ужасная морока. К тому же в лавке сейчас Сэнди, у нее превосходный слух, а кроме того – потрясающий нюх на любые дела с подвохом. Она, конечно, заметит что-то подозрительное – крик, стук падающего тела, капли крови на полу… И тогда ему придется спешно читать стих, погружая ее в транс, стирать ей память за последний час, вновь приводить в себя, объяснять, что у нее сделался обморок из-за жары, вновь читать лекцию о девицах, которые истязают себя корсетами и диетами…

Долго, хлопотно и совершенно бессмысленно.

Этот тип, последние пять минут пытающийся сверлить его взглядом и мучить тревожным молчанием, кажется, не имеет намерений лишать его жизни. Иначе наверняка уже пустил бы в ход игрушку, которую прячет под пиджаком. Нет, он заявился, чтобы поговорить. И пока разговор проистекает в удобном для него русле, опасности нет. Что ж, Лэйд испустил протяжный мысленный вздох, кажется, придется выслушать этого бесцеремонного господина.

– Давно на острове? – вежливо спросил он.

На бледном лице герра Вайцзеккера натянулась подкожная жилка.

– Kürzlich. Без малого месяц.

Ага. Превосходно. Он уже начал понимать, что к чему, но не до конца уверился в собственных опасениях. Если он в самом деле такой хладнокровный сукин сын, каким желает выглядеть, он может даже сохранить рассудок. А если нет… Лэйд не думал, что станет особенно убиваться по этому поводу. Этот человек определенно не был джентльменом.

– Хотите, расскажу, как вы здесь оказались? – благожелательно спросил Лэйд.

Шпион не встрепенулся – превосходная выдержка сродни немецкому часовому механизму! – но глаза предательски дернулись.

– Как я здесь оказался? Что ж, извольте, это будет интересно…

Лэйд прочистил горло.

– Я вижу, к вам еще не пристал тропический загар… Вы не полевой агент, скорее аналитик. Один из тех деловитых пауков, что сидят в своем логове где-нибудь в Берлине и под светом гальванических ламп сортируют донесения и шифрограммы с разных концов света. Чем там еще развлекают себя великовозрастные недотепы, играющие в рыцарей плаща и кинжала? И, конечно, с особенным упоением вы собирали информацию об Англии. Любую, которая может пригодиться в будущем. Сколько пушек на последнем британском линкоре, сколько бушелей картошки собрали в этом году, сколько раз Его Преосвященство епископ Кентерберийский испортил воздух на званом ужине в среду вечером… О да, вы и ваши собратья – большие специалисты по всему, что можно вынюхать и выведать. Не удивлюсь, если ваши паучьи сети уже оплели всю Европу вплоть до последних ее уголков… Но одной только Европой ваш интерес, конечно, не исчерпывался. Вы получали весточки из Пенджаба и Джакарты, с Борнео и Кокосовых островов – отовсюду, где Британия держит свой флаг и куда ваш любопытный кайзер норовит засунуть свой багровый тевтонский нос. К вам, в Берлин, сходились ниточки со всех сторон света. Тысячи тайных агентов, наушников и осведомителей ежедневно сообщали вам цифры – какие корабли заходят в гавани, какой груз везут, как зовут офицеров, в каком состоянии двигатели… Вы записывали все это с великой педантичностью на каких-нибудь специальных бумажках и заботливо хранили в несгораемых шкафах. Но однажды… – Лэйд сделал мягкую паузу, чтобы усилить эффект. – Однажды вы обнаружили, что одна из тихоокеанских резидентур шлет вам отчаянно странные донесения. Настолько странные, что на протяжении долгого времени их не подшивали в журналы, как полагается, а бросали в ящик для поврежденных уведомлений. Что-то об одержимых поездах, снующих под землей с демонической яростью в поисках наживы. Об обычной рыбе, которая производит страшный эффект на человеческие рассудки и тела. Об угольщиках, которые обречены гореть годами,