Материя. Том 2 - Константин Сергеевич Соловьев

уголков мира. Кристальные воды Тринидада изобилуют рыбой, питая процветающую торговлю, что делает наше княжество предметом зависти империй. Здесь наука и природа сливаются, создавая утопию, где царит прогресс. Воистину, ни одно королевство нашего века не сравнится с сияющей славой суверенного Тринидада!..

– Восхитительно, – согласился Лэйд, – обязательно наведаюсь туда, когда выйду на пенсию и смогу оставить торговое дело.

Глаза князя загорелись.

– Обязательно! – воскликнул он. – Вы благородный человек, мистер Лайвстоун, я неоднократно имел возможность убедиться в этом. Я устрою вам лисью охоту, каких вы никогда не видывали, подарю самый современный экипаж с рессорами и наделю званием баронета. Баронета Княжества Тринидад!..

– У вас ссадина на ноге, – внезапно заметила Сэнди, с интересом и без особого пиетета разглядывавшая коронованную особу. – Хотите, протру карболовой кислотой?

Князь Джеймс досадливо поморщился.

– Докеры. Невежественные злобные негодяи. Они обнаружили меня спящим в котле для вара и гнали две мили вплоть до самого Лонг-Джона. Но это, конечно, лишь временное неудобство. Когда я получу верительные грамоты и титул, будьте уверены, я позабочусь о том, чтобы им воздалось сторицей.

– Конечно, – согласился Лэйд, – нельзя спускать черни такой дерзости. На вашем месте я бы немедленно написал об этом вопиющем случае маркизу Солсбери[55]. Старик наверняка приструнит этих сорванцов!

Сэнди, возившаяся с карболкой, сделала за спиной князя страшные глаза, и Лэйд виновато потупился.

– Напомните, ваше высочество, – поспешно сказал он, – как вы вообще оказались в Новом Бангоре?

Князь Джеймс зашипел, когда карболовая кислота ужалила его.

– Это было… Черт! Три года назад. Я получил депешу из Нового Бангора. Весьма лестную, надо сказать. Княжество Тринидад – независимая и богатая держава со своими традициями, но вы же знаете, в сколь сложной политической ситуации мы оказались заключены. Дряхлые монархии Европы, ведомые обрюзгшими жуликами Габсбургами, не желают признавать нас. Мало того, отрицают само право Княжества Тринидад на существование! Ничего, скоро военный флот, который я построю, привьет наглецам каплю уважения…

– Значит, вы получили письмо?

– Именно так, мистер Лайвстоун. И весьма лестное. Взаимное открытие посольств, сношения на высоком дипломатическом уровне, торговля сахарным тростником и углем… Ничего удивительного, что я поспешил нанести визит, как и полагается главе государства, не отягощая себя свитой и багажом. Я так спешил!

Острые плечи князя Тринидад дрогнули.

Лэйд не был уверен в своем знании высшего дипломатического этикета и сомневался, что он дозволяет трепать августейших особ по плечу, поэтому ограничился нарочито бодрой усмешкой:

– Уверен, все образуется, ваше высочество. Канцелярия работает медленно, это громоздкий и архаичный механизм, но она всегда находит верное решение. Уверен, в самом скором времени вы получите признание и причитающийся вам почет. Здесь, на острове, частенько царит путаница…

Князь Джеймс вяло кивнул. Его взгляд жадно рыскал по прилавку, среди сахарных голов, пакетов с мукой и рисом и жестянок сгущенного молока. Он голоден, подумал Лэйд, и напоминает уставший бороться с волнами обломок кораблекрушения, в сотый раз выброшенный на берег. Но, конечно, слишком горд, чтобы попросить помощи. Такой сорт людей.

– Благодарю вас, мистер Лайвстоун, – князь Джеймс с достоинством кивнул ему, – благодарю за участие и такт. А теперь прошу простить меня, обстоятельства высокого дипломатического характера ждут меня в Коппертауне.

Иногда он работает в Коппертауне, вспомнил Лэйд, мастеровым на кирпичной фабрике. Кажется, получает за это восемь пенсов в день.

– Ваше высочество! Постойте!

Князь Джеймс остановился у выхода из лавки. Высокий, худой, в отчаянно воняющем тиной и много раз чиненном костюме, он выглядел нелепо и жалко, точно пугало, сорвавшееся с шеста и неприкаянно бродящее по городу. Мелкая сошка, угодившая на зуб Левиафану, которую Он счел недостаточно солидной даже для того, чтобы проглотить. Сколько еще таких обретается в водах вокруг проклятого острова?..

– Да, мистер Лайвстоун?

Лэйд кашлянул.

– Вы правы, Княжество Тринидад наверняка прекраснейшее место на Земле. И мне определенно будет не грех наладить связь с коллегами-бакалейщиками оттуда. Соорудить какой-нибудь трест или даже торговый синдикат… Но сперва, конечно, придется обменяться образцами продукции, чтобы определить конъюнктуру. Не возражаете, если я передам через вас самую малость?

– Я…

– Держите, – Лэйд ободряюще улыбнулся ему, – фунт копченой грудинки, три фунта риса, пять унций чаю – превосходный чай, только что получили с Цейлона! – немного сахара, сушеных овощей, муки… Сэнди, будь добра, упакуй это для его высочества.

Сэнди управилась за каких-нибудь полминуты, ее руки порхали беззвучно и ловко, как птицы. Но князю Джеймсу потребовалось еще по меньшей мере три минуты, чтобы перестать хлюпать носом.

– Мистер Лайвстоун… – Голос его дрожал. – Беру свои слова назад. Вы не просто достойный человек, вы самый достойнейший на этом острове. К черту баронета. Вы будете графом! Слышите? Графом Княжества Тринидад! У вас будет свой замок, пруд, коляска с лошадьми, виноградник… Слово князя!

Наконец он покинул лавку и пошатывающейся походкой удалился вниз по Хейвуд-стрит. Лэйд некоторое время задумчиво провожал его взглядом.

– Вот чего я не понимаю, мистер Лайвстоун…

– Да, мисс Прайс? – машинально отозвался он.

Пшеничные брови Сэнди сошлись почти на самой переносице.

– Про вас в Хукахука говорят, что вы ведете счет не только свечным огаркам, но и хлебным крошкам. Сам Оллис Маккензи, хозяин «Глупой утки», после партии в покер с гордостью сообщил, что вы – единственный англичанин на свете, достаточно жадный, чтобы иметь честь считаться шотландцем. Вы заставили нас обоих три ночи подряд корпеть над гроссбухами, чтобы отыскать восемь пенсов, которые мы, к слову, так и не нашли.

Лэйд пожал плечами.

– Возможно. Что с того?

– Вы же знаете, что князь Джеймс – никакой не князь, а обычный городской чудак, которому взбрело в голову невесть что? Что никакого Княжества Тринидад не существует в природе? Если он и сможет чем-то отблагодарить вас, так это птичьими перьями. И при этом вы только что отпустили ему провианта на восемь шиллингов и шесть пенсов. Зная, что он совершенно точно никогда за него не заплатит.

Она в самом деле выглядела озадаченной. И очаровательно серьезной. Лэйду стоило большого труда не потрепать ее по волосам.

– К чему считать мелочь, если я теперь граф? Хей-хо! Не имею ни малейшего представления, где находится Княжество Тринидад, но клянусь, в один прекрасный день, когда вы с Дигги допечете меня, я заколочу дверь лавки и отправлюсь прочь, в дикий и прекрасный Тринидад! Буду сидеть там с удочкой на пруду, подрезать виноград… чем там еще занимаются графы?..

– Сражаются на дуэлях? – предположила Сэнди. – Закатывают балы?

– Кстати о балах… – Лэйд кашлянул, возвращая себе серьезный вид. – Та вещь, о которой я так и не спросил…

– Да, мистер Лайвстоун?

– Не хотели бы вы…

Закончить он не успел – колокольчик над дверью вновь зазвонил, в этот раз лихорадочно и быстро. Прежде чем Лэйд успел что-либо сказать, на пороге появился чумазый мальчишка-полинезиец:

– Киа ора! Кто из вас мистра Дамбстоун?

* * *

Лэйд ощутил досаду, смешанную со смущением[56]. Потрясающая наглость!

– Пококохуа! – грозно бросил он. – Чего тебе? Мне не нужны разносчики! А если ты заявился, чтобы украсть лакричных конфет, предупреждаю, для этого тебе предстоит выдержать хорошую схватку!

Мальчишка-полинезиец широко ухмыльнулся, продемонстрировав полный набор белоснежных зубов, не знакомых с лакричными конфетами.

– Меня зовут Тама, сер. Тута посылка для мистры Дамбстоун! Буколейная лавка