Диагноз - Анюта Соколова

Тери допил кофе и протянул мне руку:

— Я чувствую запах блинчиков. Ты должна проверить варенье на содержание вишни.

— Разве что ты её туда специально подложил, чтобы повторить вчерашнее.

— Скажу по секрету: чтобы повторить вчерашнее, сыпь необязательна, — он довольно облизнулся. — Сегодня вечером я тебе докажу… ой! Агнес! Больно!

— Завтракайте и занимайтесь чем угодно, только не на моей кухне! — она погрозила полотенцем. — А то у меня уже сковородки раскалились от ваших… как это… флуидов.

— Всё, всё, мы уходим и забираем свои флюиды с собой, пусть от них страдают тарелки в столовой, — Тери повёл меня к выходу. — Янира, я тут подумал, что мазь можно заменить мёдом или розовым маслом… ой! Да вы что, сговорились бить по попе — я же на неё потом не сяду!

— Будешь есть стоя, закусывая своими горячими фантазиями, — мстительно сказала я.

Идти до столовой было всего ничего, но за это время Тери умудрился поцеловать меня раз пять. Как это у него получилось — загадка. Почему я не сопротивлялась? Наверное, потому что мысленно сдалась. Астер Винсен Риден сочетал в себе всё, что привлекало меня в мужчинах, утверждать иное означало соврать. И, судя по сияющим глазам Тери, его чувства были зеркальным отражением моих. Нас словно специально подобрали друг для друга…

«На вашем месте я бы откровенно поговорила с госпожой Виаро. В жизни не случается чудес, Янира».

— Ты напряглась, — мгновенно заметил Тери. — Я что-то сделал не так?

— Клеменс вчера произнесла странную фразу. Про то, что не бывает таких совпадений. Ты случайно поспорил с Гюставом, Лили случайно показала мне объявление, ещё и предложила подвезти до твоего дома. А по пути она твердила, что это безнадёжная затея, что ты слишком разборчив и никогда меня не возьмёшь… Понимаешь, говорить мне, что я чего-то не должна делать — верный способ вызвать обратную реакцию.

— Никогда не влюбляйся в меня, Янира, — рассмеялся Тери. — Не становись моей женой и не рожай мне детей.

— Подожди, я серьёзно. Ещё Клеменс сказала, что хорошо знает Гюстава, и не в его привычках спорить на такие важные вещи, как Якорь некроманта.

— Она права, — улыбка мгновенно сбежала с его лица. — Но давай всё же сначала позавтракаем. Вместо обеда у меня комиссия, хотелось бы утереть им всем нос.

Поели мы быстро. В столовой уже не было ни Жиля, ни Гюстава, что неудивительно, если вспомнить о налоговой проверке в десять. Агнес ушла на кухню мыть посуду, мы поднялись наверх. Сначала в кабинет, где я позвонила Клеменс и отчиталась за вечер. Бывшая герцогиня довольно хмыкнула, затем трубку перехватил Тери и попросил не подслушивать. Я пошла в свою комнату, Тери появился через пару минут и сел рядом со мной на диван.

— Теперь давай по порядку. Ты узнала о вакансии из газетного объявления, которое тебе показала соседка?

— Да. Она часто забегает ко мне, когда приходит домой после работы.

— Что это за работа такая, по ночам?

— Лили певица. Выступает в ночном ресторане, поёт до двух-трёх часов утра. Ресторан в новостройках, подземку туда ещё не провели, общественный транспорт в это время уже не ходит. Поэтому Лили спит в гримёрке на диване и возвращается домой в начале девятого.

— А такси?

— Тери, — мягко сказала я, — зарплата певицы в ресторане колеблется от четырёхсот до пятисот валаров. Чуть больше зарплаты уборщицы или официантки. Ты знаешь, сколько стоит такси из нашего района в новостройки? Тем более ночью?

— Пристыдила, — вздохнул он. — Значит, Лили предложила тебе сходить на собеседование?

— В том-то и дело, что она не предлагала. Я бы наотрез отказалась. Но Лили просто заметила: «С ума сойти, он никого не взял, не иначе, ищет ангела или девицу с тремя высшими». Это прозвучало как вызов. Как ваш спор с Гюставом. Лили хорошо меня знает, а Гюстав хорошо знает тебя.

Тери заговорил после долгой паузы:

— Когда мы с Леони расстались, Гюстав не скрывал своей радости. Сказал, что давно нашёл девушку — идеальный Якорь для меня. Но я был слишком зол и наотрез отказался с ней знакомиться. Задело, что он решает такие важные вещи, не посоветовавшись со мной. Гюстав не стал настаивать, зато начал каждый день напоминать мне об обязанности передать дар. Ныл и ныл, ныл и ныл… Это тоже на него непохоже. И потом вдруг предложил спор. Я не хотел никого брать, Янира. Но ты с этой чёртовой газетой, ты, которая смотрела сквозь меня, с отсутствием страха перед трупами, со своим острым языком… Ты меня зацепила. Сразу.

— Твоё самомнение и так выше Шерванских гор, но нужно признаться, ты тоже меня зацепил, — призналась я. — Особенно своим знанием цепкохвостых ботропосов.

— А потом я каждый день убеждался в правильности выбора. Дело не во внешности, не в характере и не в умении варить потрясающий кофе. Ты… — он замолчал.

— Твой Якорь.

— Ты просто моя половина, — Тери поднял голову. — А я — твоя. Я знаю, ты тоже это чувствуешь. И я вот что скажу, Янира Кэтрин Эрлан. Если это подстроил Гюстав, мне плевать. Три дня назад я, может быть, и возмутился бы. Сейчас я его поблагодарю. Чёрт возьми, в данную минуту я даже Леони благодарен — за то, что ушла и освободила место. Мне никогда ни с кем не было так легко, как с тобой. Не надо притворяться лучше, чем я есть, не надо давить в себе мальчишество, не надо изображать кого-то другого, кем я не являюсь.

— Здесь я, наверное, должна тебя поцеловать, — внутри я, конечно, таяла, но внешне ещё держалась.

— Я был бы не против, — улыбнулся он. — Но мне не даёт покоя одно обстоятельство.

— Какое?

— Откуда Гюстав так хорошо знает тебя? Со мной понятно: было бы странно, если бы он не изучил вдоль и поперёк парня, которого сам вырастил. Но ты?

— Скандал с Дебре? — предположила я. — Газеты писали обо мне каждый день.

— Сложно составить непредвзятое мнение о человеке на основе статей в газетах, — Тери скептически