Диагноз - Анюта Соколова

Я поднялась и принесла из гардероба выпуск «Вечернего Сентара».

— Хранишь как реликвию? — заулыбался он.

— Непременно предъявлю нашим детям как доказательство того, что папа нашёл маму по объявлению, — невозмутимо ответила я. — Зачем тебе дата?

— «Вечерний Сентар» — недешёвое удовольствие. Вряд ли твоя соседка его выписывает, ещё меньше вероятность, что с её зарплатой она выкинула пять валаров на новости. Если газета старая, есть вероятность, что Лили взяла её на работе… Нет, выпуск свежий.

— Ты подозреваешь, что Лили в заговоре с Гюставом?

— В этом я не сомневаюсь, — Тери тряхнул головой. — Мне интересно, где они познакомились, как давно и тому подобное. Как полное имя твоей соседки?

— Лилит Виаро.

Он вскочил и протянул мне руку:

— Давай нанесём визит госпоже Виаро.

Глава 28

Солнце било прямо в глаза и заставляло щуриться.

— Лучше бы ты взял седан, — заметила я.

— Не ворчи, — примиряюще откликнулся Тери. — Надо пользоваться последними тёплыми днями. Зимой на кабриолете не поездишь. Возьми в ящичке солнцезащитные очки.

Ящичек для мелочей открылся с трудом, а закрыть я его вообще не смогла: что-то мешало. Пошарив рукой, я вытащила застрявший в щели смятый лист бумаги и уже собиралась положить его обратно, как зацепилась за имя.

— Тери, тут какое-то официальное письмо, адресовано тебе.

— Да? — удивился он. — Странно. Всей официальной перепиской заведует Гюстав, а он не разбрасывает бумаги где попало. Сейчас припаркуюсь, посмотрю.

Свободных мест у моего дома было предостаточно. Тери поставил кабриолет поближе к подъезду, расправил бумагу и держал так, чтобы я читала одновременно с ним.

«Господин Риден!

Уведомляю вас о том, что ваши грязные инсинуации в мой адрес переполнили чашу моего терпения. Лживые обвинения в доведении до самоубийства госпожи Ливен не имеют ко мне никакого отношения, что и доказало судебное разбирательство. В то же время вы никак не хотите успокоиться и распространяете эту гнусную клевету дальше. Сообщаю вам о том, что моим адвокатам поручено подготовить требование об опровержении вами информации, которая порочит мои честь и достоинство. В случае вашего отказа они уполномочены направить вам иск на миллион валаров…»

— Франсуа Гобер, — выдохнули мы дружно, дойдя до подписи.

— Гад, — Тери сжал кулаки. — Честь и достоинство приплёл! Откуда у него честь и достоинство?! Совратил девочку, обманул и даже не жалел потом! Ты слышала его ответы? Он же во всём сознался!

— Посмертно, — уточнила я. — А при жизни госсекретарь готовил тебе крупные неприятности. Кажется, не только у меня врождённый талант вызывать гнев высокопоставленных лиц.

— Этот талант называется совестью, — в гневе Тери уже хотел порвать письмо, но сдержался и внимательно осмотрел его с двух сторон. — Интересно… Письмо пришло по почте — видишь ровные сгибы? Его трижды сложили, чтобы поместилось в конверт. Дата не проставлена, но она должна быть на почтовом штемпеле. В ящичке точно больше ничего нет?

— Смотри сам, — я открыла дверцу.

— Пусто, — Тери для верности пошарил рукой. — Очки, салфетки, зубочистки, мятные пастилки. Любопытно. Письма получает Гюстав, но он мне ничего не говорил.

— Не хотел беспокоить?

— Это уведомление — достаточно серьёзная штука. К такому следует быть готовым. Миллион, конечно, не такая критичная сумма, только вряд ли Гобер на этом остановился бы.

— Возможно, Гюстав получил это письмо уже после смерти Гобера, — предположила я.

— И не сказал, хотя угроза уже миновала? — нахмурился Тери. — Что-то здесь не так. Ладно, Гюстава мы сейчас всё равно не спросим, пойдём к твоей соседке… Хотя подожди, в том доме что — кондитерская?

— Пекарня, но там пекут отличные торты и пирожные.

— Замечательно, — он потёр руки. — Перефразируя известную пословицу, путь к сердцу женщины лежит через торт.

Я довела продавца до нервного срыва, пока уточняла, входит ли в состав торта вишня. И только убедившись, что ни в бисквите, ни в пропитке, ни в креме, ни в конфитюре нет и следа подлой ягоды, разрешила Тери оплатить покупку.

— А я думал, тебе вчера понравилось меня лечить, — с притворным сожалением заметил он.

— У тебя комиссия через три часа, — хмыкнула я. — К тому же я полностью с тобой согласна: розовое масло куда лучше мази.

Тери поперхнулся.

— Никак не привыкну, что смущать тебя бесполезно: ты сама смутишь кого угодно, — выдохнул он уже после того, как мы поднялись и стояли на лестничной площадке перед дверью Лили.

— Ты, главное, не оставляй попытки, — посоветовала я и позвонила. — Вдруг одна из них окажется удачной?

Лили, разумеется, спала и не ответила ни на первый звонок, ни на третий, ни на пятый.

— Подержи, — Тери передал мне торт и со всей силы заколотил по двери.

От стука задребезжали окна на лестнице и зазвенели тонкие стальные перила. Вероятно, проснулась даже старенькая и совершенно глухая бабулька на последнем этаже. Замок щёлкнул, и высунулась голова заспанной Лили с накрученными бигуди.

— Кому руки оторвать!.. А-ах!

При виде Тери её глаза широко распахнулись, и дверь с шумом захлопнулась снова. Мы ошеломлённо переглянулись.

— Это даже обидно, — сказал Тери. — Обычно у женщин на меня совершенно другая реакция.

— Всё течёт, всё меняется, — «утешила» я. — Может, уже пора вместо блинчиков на завтрак выбирать парные овощи и кашу на воде? А то старость, морщины, лысина, животик…

— Ты вчера у меня животик видела? — подбоченился Тери.

Через пару минут дверь широко распахнулась, и перед нами предстала преображённая Лили с кокетливыми кудряшками и в новом халатике.

— Добрый день, господин Риден! Привет, Янира!

— Добрый день, госпожа Виаро, — Тери вежливо поклонился. — Можно войти?

— Конечно, прошу вас! — она отступила, и я вручила ей торт. — Какая прелесть! Сейчас я заварю чай. Проходите в гостиную.

Квартира Лили была зеркальным отражением моей, однако разница чувствовалась сразу. Во-первых, Лили регулярно делала