Диагноз - Анюта Соколова

— Господин Риден! — недовольно позвал Божур, и мы с Тери дружно огорчённо вздохнули.

Дом изнутри был таким же суровым, как и его строгий классический фасад. Наконец-то никаких кричащих цветов, завитушек и позолоты: только прямые линии, скупая холодная гамма и презентабельная потемневшая бронза. Внутри навытяжку стоял полицейский.

— Почему отнесли сюда, а не в отделение полиции? — на ходу поинтересовался Тери.

— Министра — в полицию? — ужаснулся Божур. — Спаситель с вами, господин Риден! Нельзя дать повод прессе что-либо заподозрить. Всё необходимое мы проделывали тут.

— Что, и тело вскрывали прямо в спальне?

— В том числе и проводили вскрытие. Обождите минуту.

Божур направился к телефону в холле. Я слушала, как он разговаривает с полицейскими и просит прислать некого Винéса. Едва советник положил трубку, её перехватила я. По домашнему телефону никто не ответил, я набрала номер кабинета в клинике.

— Слушаю, — отозвался Бертран.

— Прошу вас, приезжайте на Садовую улицу, — попросила я. — Дом министра Дебре напротив парка, он тут один трёхэтажный. Даже если не можете, приезжайте всё равно.

— Янира, что случилось? — взволнованно переспросил он.

— Пока не случилось, но произойдёт обязательно. Тери собрался допрашивать труп с повреждённым мозгом.

Раздавшееся в трубке ругательство больше подходило грузчику, нежели врачу.

— Однажды он допрыгается, — зло произнёс Бертран. — Я выезжаю, Янира. Вы молодец.

Бриер смотрел на меня с добродушной улыбкой:

— Хороший Якорь — залог долгой и счастливой жизни некроманта. Юноша, вам наконец-таки повезло.

— Знаю, — Тери взял меня за руку. — Господин Божур, когда подойдёт полицейский?

— Минут через десять. Посмотрите пока тело.

— И что я там увижу нового?

В этот момент в холл вошёл задержавшийся где-то Несиж. Бриер поманил его к себе:

— Отправляйтесь на Шерванский и подготовьте необходимые бумаги. Бессрочную аттестацию господина Ридена и приказ об отмене запрета на работу. Когда я приеду, подпишу. Считаю, если господин Риден справится с поставленной задачей, комиссия ему не понадобится лет этак сто.

— Очень любезно с вашей стороны, — ехидно откликнулся Тери.

Он покосился на советника и не стал продолжать. Несиж поклонился и отправился выполнять распоряжения, спорить со старым некромантом он или не хотел, или не мог. Я подумала о том члене Совета, которого подкупил Дебре: будет он пакостить дальше или нет? Если вопрос только в деньгах, то вряд ли, а если это личная неприязнь?

— Поднимемся наверх, — предложил Божур.

Мраморная лестница на вид казалась холодной, бледно-голубые стены усиливали это ощущение, гостиная в тёмно-зелёных тонах создавала впечатление затхлой воды в стоячем пруду. Тери сел на диван и потянул меня за собой, Бриер выбрал мягкое кресло, Божур нервно заходил по комнате.

— Господин советник, вы бы присели, — проскрипел старый некромант.

— Да, но время! — Божур поглядел на огромные настенные часы с башенками. — Время уходит!

— Позвольте вам кое-что прояснить, — менторским тоном начал Бриер. — В нашем случае, да в любом подобном случае, когда повреждён мозг, у самого сильного некроманта есть самое большее четверть часа. Этим временем следует распорядиться максимально эффективно. Второго шанса у нас не будет. И господин Риден совершенно обоснованно хочет подтвердить некую сложившуюся у него версию… не так ли, юноша?

— Возможно, — уклончиво ответил Тери. — Господин Божур, скажите, было ли проведено дознание в доме Гобера? Не заметил ли кто из его служащих незнакомых людей?

— Вы смеётесь? — советник тяжело вздохнул. — Это же госсекретарь, у него постоянно толчётся народ. Письма, депеши, курьеры из министерств со срочными документами. Понятно, что всё это оседало на уровне секретарей; на второй этаж, в личные комнаты, попадали только члены семьи и близкие друзья. Охрана утверждает, что туда не поднимался никто посторонний, но в то же время список этих «не посторонних» занял страницу. Вы видели дом, господин Риден: старинное здание со множеством лестниц, смежных комнат, не сомневаюсь, тайных ходов и так далее. Когда-то он принадлежал роду Шарен, а герцоги были любителями придворных интриг, даром что ваши коллеги.

— Вот как? — напрягся Тери. — Дом принадлежал Лоренсу Шарену?

— Его отцу, Гилберту. Странно, что вы не знаете. Ваш наставник, господин Шарен, — прямой наследник рода.

— Мой наставник предпочитает не вспоминать о былом величии, — сухо заметил Тери. — После революции его семья жила более чем скромно.

— Ну не суть. Главное, что доверять показаниям охраны Гобера нельзя. К своему великому стыду, я вынужден признать, что кто угодно мог проникнуть в здание в течение дня и спрятаться, а ночью прокрасться в спальню госсекретаря. Только как, объясните мне, как его убили?! В его крови не нашли яда, на его теле нет никаких повреждений — сердце просто остановилось!

— Две странных смерти подряд, — Бриер пристально посмотрел на Тери. — Вы ничего не хотите мне сказать, юноша?

— Нет, — твёрдо ответил он.

В гостиную вошёл полицейский в форме, симпатичный простоватый мужчина средних лет и вытянулся перед советником:

— Сержант Винес прибыл!

— Очень хорошо, — проворчал Божур. — Сержант, господин Риден задаст вам вопросы, отвечайте правдиво и чётко.

Тери поднялся, оказавшись на голову выше сержанта.

— Господин Винес, вы видели момент смерти господина Дебре?

— Так точно!

— Пожалуйста, говорите по-человечески, — поморщился Тери. — Расскажите, что вы видели?

— Господин министр показался со стороны Садовой. Его конь шёл шагом. Он каждый день следовал одним и тем же маршрутом, в смысле, господин министр, не конь. И сегодня утром он спокойно ехал-ехал, а потом вдруг начал заваливаться набок и…

— Стоп, — прервал его Тери. — Перед тем как Дебре начал заваливаться, вы не обратили внимание на его лицо?

— Лицо?..

— Оно исказилось? Побледнело? Помрачнело?

— Он улыбнулся, — оживился Винес. — Точно, улыбнулся!

— Как именно улыбнулся?

— Ну… — Винес наморщил лоб. — Блаженно так, просветлённо. Словно в храме перед Ликом Спасителя.

— Скажите, поблизости были другие люди?

— Полным-полно. У нас же чего тут только нет: и Департамент юстиции, и Комитет по охране памятников, и городская администрация, и министерств парочка. Рядом станция подземки, служащие срезают путь через парк.