Диагноз - Анюта Соколова

— Дело дрянь.

— Он сейчас на Той Стороне, — проскрипел Бриер. — Тяните его, девочка. Неважно как. Делайте что хотите, но вытягивайте!

И без глупых советов мои пальцы сами переплелись с пальцами Тери, щекой я прижалась к его щеке. Запах крови вызывал щемящую боль в груди.

— Ну же, давай, борись, — зашептала я на ухо. — Кто обещал целый день в полном моём распоряжении? Выныривай, слышишь? Будет тебе и мёд, и розовое масло, и вообще всё, что захочешь…

Острые ресницы дрогнули. Слова прозвучали так тихо, что я скорее догадалась, чем расслышала:

— Точно… что захочу?

— Точно, — слёзы потекли сами. — Чёртов ты некромант!

— С дороги! — послышался рык Бертрана, и врач с чемоданчиком в руке влетел в спальню. — В сознании? Янира, рукав рубашки заверните и подержите руку.

— Обошлось! — в порыве радости Вирен хлопнул меня по плечу, затем спохватился: — Ох, простите!

— Ну и прекрасно, — Божур довольно повернулся к Бриеру. — Видите, вы зря паниковали!

Старый некромант поднялся и подошёл к советнику вплотную. От сухонького старика исходила такая угроза, что Божур попятился:

— В мире пятьдесят некромантов, — очень тихо произнёс Бриер. — Всего пятьдесят. Вы выкрутили мне руки, господин советник, и я чуть не потерял самого одарённого из них. Выполняйте свои обещания, иначе, клянусь, ни один некромант больше не станет рисковать ради вас жизнью.

Ответа я не расслышала: Тери открыл глаза. Поморщился от уколов, которые сноровисто делал Бертран, отыскал меня взглядом и слабо улыбнулся:

— Не реви…

— Ничего я не реву, — прозвучало не очень убедительно. — Выдумал тоже!

Его свободная рука потянула мою и приложила к своей щеке, мокрой от слёз и крови.

— Так, голубки, дома намилуетесь, — встрял Бертран. — Господин Вирен, прошу вас, спуститесь вниз и проводите сюда санитаров с носилками.

— Подождите! — опомнился Божур. — Господин…

— Лавер, — сухо бросил Бертран.

— Господин Лавер, прежде чем покинуть этот дом, вы должны дать подписку о неразглашении сведений, представляющих государственный интерес…

— Где ваша подписка? — рыкнул Бертран, выхватил протянутый лист и не глядя черканул поданной ручкой. — Сведения! Чтобы вы знали, чихать я хотел на ваши секретные сведения! Как врач, я вижу только своего пациента в критическом состоянии!

Ручка яростно проткнула лист. Вирен вернулся с двумя крепкими молодыми людьми, которые переложили Тери на носилки и чуть ли не бегом понесли его вниз. Бертран рванул следом, а меня остановила сухая рука старого некроманта.

— Одну минуту, госпожа Эрлан, — проскрипел Бриер. — Нет, не здесь — выйдемте в холл. Не волнуйтесь, без вас не уедут.

Несмотря на кажущуюся бесплотность, хватка у старика была крепкая и по лестнице он ковылял весьма бодро. В холле Бриер остановился, огляделся и поманил меня скрюченным пальцем:

— Сейчас вам не до того, понятно. Но когда Риден оправится, он вцепится в посмертные слова Дебре почище бультерьера, он очень умный юноша. Тогда пусть позвонит мне: тридцать восемь — шестнадцать — шесть. Запоминайте: три, восемь, один, шесть, шесть. Я расскажу вам кое-что интересное.

— Тридцать восемь — шестнадцать — шесть, — повторила я и побежала догонять носилки.

За то недолгое время, что со мной говорил Бриер, носилки с Тери закрепили в салоне скорой помощи, и Бертран уже установил капельницу.

— Ну, где ходим?! — сердито рыкнул он. — Садитесь рядом и не давайте ему шевелиться.

В этот раз кабину машины заняли санитары, Бертрану пришлось устроиться с нами по другую сторону от носилок. Тери по-прежнему был белый словно мел, но глаза уже сверкали обычным блеском.

— Я же говорил тебе, что всё обойдётся? — хрипло сказал он.

— Лучше молчи, — я вытащила платок и вытерла кровавые потёки с его губ. — Знала бы, что это будет так жутко — легла бы поперёк порога.

— Хотелось бы на это посмотреть.

— В следующий раз обязательно увидишь, — пообещала я, размазывая слёзы по щекам.

— Теперь у тебя лицо в крови, — хмыкнул Тери. — Вылитая нежить.

— Зато ты напоминаешь собственного клиента! Сине-зелёный, как покойник!

— Это я подобрал тон под цвет глаз. Правда, неплохо?

— Остришь, значит, жить будешь, — хохотнул Бертран. — Но придётся лежать как минимум до утра. Причём «лежать», Тери, — это именно лежать, а не прыгать по постели.

— Есть ему можно? — деловито спросила я.

— Сегодня только овощи на бульоне, Агнес знает. На ночь обязательно молоко… Тери, не кривись. Молоко можно подсластить.

— Мёдом, — провокационно облизнулся Тери.

— Янира, заткните уши, — приказал Бертран, дождался, пока я выполню приказ, наклонился и сказал Тери что-то такое, отчего тот сердито запротестовал.

— …завидно, — услышала я конец ответа Тери, когда отняла ладони.

— В отличие от некоторых я давно и счастливо женат, — приосанился Бертран. — Ещё и отцом скоро стану. Поэтому я искренне за тебя рад, но как врач запрещаю… Что, уже приехали?

— Пешком от Садовой до моего дома четверть часа, — рассеянно заметил Тери. — Машинам приходится объезжать парк и Поварскую с её односторонним движением.

— И все дела детективные — тоже завтра, — Бертран правильно почувствовал подтекст в безобидной фразе. — Лежишь, отдыхаешь, набираешься сил и утешаешься мыслью, что ты наконец-то переплюнул Лоренса Шарена.

— Кстати, да! — заулыбался Тери. — Старый хрыч Бриер обещал дать объявления во всех газетах!

Следующие полчаса состояли из причитаний Агнес, рыка Бертрана и множества забавных моментов. Например, приказа врача снять испачканную одежду и стереть влажным полотенцем кровь. Надо говорить, что любое моё действие сопровождалось ехидными замечаниями Тери?

— Честного мужчину раздевают до брака! Куда ты полезла?! Осторожно, щекотно! Эй, носки — это не одежда! Тогда уж и трусы снимай — чего мелочиться! Да, они чистые, носки тоже были чистые…

— Двадцать семь лет — ума нет, — Бертран поменял капельницу. — Сейчас докапаю тебя и сбегу, пусть Янира с тобой милуется. Янира, как вы его выносите?

— Никак не выношу. Мне его не поднять, он слишком тяжёлый.

— Понятно, одного поля ягоды. Янира, пока я здесь, сходите, умойтесь и переоденьтесь. Потом я