Потерянное эхо - Фарха Таннба

Мы хотим попасть в приграничье в ближайшее время, — холодно заявила майстерин начальнику поезда. Значение имела только цель, и необходимо было продемонстрировать это собеседнику, чтобы тот не позволял себе лишнего. Никаких заигрываний и флирта, сколько бы взглядов украдкой не бросал господин Даггер на младшую Тидесбалу. Хорошо хоть сама юлчы, кажется, их не заметила… — В свою очередь мы как алые магессы бесплатно снимем эфирные наводки с вашего поезда.

Они здесь ради цели и готовы говорить исключительно о деле. Подействовал ли на господина Даггера не по-женски жёсткий тон Рубидии или её предложение оказалось очень своевременным, но железнодорожник чуть заметно подобрался и нахмурился.

— Не знал, что юлчыларки тоже состоят в коллегиях, — впился он в убор Рубидии взглядом, тщетно пытаясь отыскать хоть что-то, похожее на повязку магессы.

— Не стоит этому изумляться. Юлчылар часто обучают своих дочерей в магических коллегиях, однако традиции позволяют нам не носить на глазах повязку. — Она действительно так сказала?! Действительно назвала юлчылар своим народом?! А ведь, кажется, получилось удачно, вон даже лисентирин поймала её взгляд и чуть заметно кивнула.

Алой майстерин казалось, что начальник поезда должен потребовать у неё документы, которые бы подтвердили их с Тидесбалой принадлежность к коллегии, но тот её удивил.

— И вам хватит нескольких часов на весь поезд? — только и спросил он, продолжая поглядывать, впрочем, больше не на Рубидию, а на её лисентирин. К сожалению, подобные заинтересованные взгляды были слишком хорошо знакомы алой майстерин, пусть чем старше она становилась, тем реже ловила их на себе. Но даже если Даггер позволяет себе не воспринимать всерьёз юную юлчы, должен же он жалеть себя и других железнодорожников больше, чем незнакомую и немолодую уже магессу-странницу, не так ли? А значит, должен решиться и рискнуть жизнью Рубидии. Он сам ведь всё равно ничего не теряет…

— Этого времени вполне достаточно, — уверенно отчеканила в ответ майстерин Гаусс. Несколько часов — большой срок, если не тратить его впустую, тем более работать они будут вместе с лисентирин.

— Что ж, тогда мы с вами договорились, госпожа Тидесбала, — чужая фамилия резанула слух, а улыбка железнодорожника вызвала у Рубидии приступ глухого раздражения, — Позвольте проводить вас в вагон.

Хотелось закатить глаза, но лучше было принять чужую помощь и как можно скорее втащить чемодан в поезд, чтобы устроиться в вагоне, предназначенном для служащих, оставить свои вещи и проверить, не повредились ли части прибора. К счастью, все они были упакованы надёжно. И лишь затягивая ремни на чемодане, майстерин Гаусс услышала недовольное бурчание Тидесбалы.

— Что он себе позволяет?! Так смотреть на эни… Ваши мужчины чудовищно невоспитанны.

— Не на эни, — тихо пояснила Рубидия, — Я думаю, что он больше смотрел на вас… на тебя, кызым. В прошлый раз, когда я так путешествовала, флиртовать со мной и хоть как-то ухаживать уже никто не пытался, а сейчас и подавно не станут… Чем старше женщина, тем менее красивой её считают мужчины, как бы она ни выглядела.

Тидесбала обиженно поджала губы, от природы яркие и четко очерченные — вполне объяснимо, что начальник поезда на неё так пялился! Со своей яркой внешностью, женственной фигурой, живым лицом и очарованием юности, лишенная всякой жеманности лисентирин была хороша собой и весьма притягательна для мужского взгляда. Да и отсутствие властности и строгости, свойственных взрослым юлчыларским женщинам, явно подстёгивало чужой интерес. Вот только сама юлчы в подобном внимании совершенно не нуждалась и с хмурым видом заявила майстерин:

— Во-первых, не говорите так о себе, гёзэл… Я хочу сказать, что вы прекрасны, а ваши мужчины просто глупцы, как и этот тупас тэкэ, если этого не видят! Наша одежда и украшения вам чудо как идут, и ни одна зрячая не может этого не заметить. Во-вторых, а с чего этот мужчина вообще взял, что может надеяться на нашу благосклонность? Он же не совсем слеп и не мог не понять, что вы и я — магессы, и действовать против нашей воли опасно…

— Спасибо, Ут-Кызы, — с лёгкой грустью улыбнулась Рубидия в ответ на возмущение Тидесбалы и её комплимент: девушка так в неё верит и желает поддержать, что и самой хочется поверить. Но увы, годы уже не те… — Что же касается этого мужчины, он предполагает, что, скорее всего, не способен нас ни к чему принудить, но может попытаться обольстить и произвести приятное впечатление.

— Ну и зря! — припечатала лисентирин, скрестив руки перед грудью, и забросила ногу на ногу. Колокольчики в её косичках и украшения зазвенели в подтверждение её негодования и решимости.

— Это мы понимаем, что зря, — сдержанно заметила алая майстерин, — А он нас ещё на чай позовёт, вот увидите, и только потому, что кофе пить уже поздновато. Разумеется, я собираюсь отказаться и не стану поддерживать все эти куртуазные игрища…

Юлчы возмущенно фыркнула.

— Много чести, если вы ему просто откажете в своей манере!

— Вы мне проклясть его предлагаете на ровном месте? — усмехнулась Рубидия. Ут-Кызы в ответ яростно закивала под перезвон своих украшений.

— Если вы и правда умеете, то да! Чтоб у него больше ничего не стояло и он больше ни к кому не лез!

— По правде говоря, он к нам и не лез, — уточнила Рубидия, когда наконец закрепила чемодан так, чтобы его содержимое точно не пострадало даже при экстренном торможении. — Господин Даггер не распускал руки, не делал нам неуместных или пошлых комплиментов, не позволял себе сальностей, он просто смотрел.

— Вот именно! — не унималась Ут-Кызы, при этом её уши и щёки забавно порозовели от искреннего негодования. Тидесбалой с её румянцем можно было залюбоваться, но у Рубидии совершенно не было на это времени. — Приличный мужчина должен не на посторонних женщин смотреть! Тем более не на эни!

— Ну, у нас всё-таки принято на собеседников смотреть, — пожала плечами Рубидия, — Иное поведение воспринимается странным.

Она вспомнила, сколько Эрсин извинялся за взгляд мимо её лица и насколько привычными и необходимыми стали для него подобные извинения. Смотреть на собеседника не слишком много и не слишком мало — каким естественным кажется этот общественный ритуал и великое множество прочих, которые ты усваиваешь исподволь! И ведь никогда о них не задумываешься, пока не столкнёшься с нарушением и нарушителем, который слишком усердно следует ритуалу, пытаясь что-то скрыть, или же просто не может бессознательно постигнуть его правила и смысл.

Вопреки ожиданиям, Тидесбала не пожелала спорить дальше и лишь тихо фыркнула, совершенно по-звериному, чем вновь напомнила песчаную лисичку, готовую в нужный момент показать свои мелкие остренькие клычки и пустить