Роанна Аньер. Путь на Север - Виктор Постоенко

Ну, госпожа, крупные банды разбойников тут давно повыводили всех, а с той стороны нас прикрывает река. Хотя Вы правы, мы что-то совсем расслабились. Как только мы будем готовы принять новых людей, я сообщу Вам. И позвольте задать вопрос: сейчас полусотней Его Светлость поставил командовать меня. Нужны будут ещё командиры, так? Я могу порекомендовать решительных, толковых воинов?

— Да, командир Борхун, само собой разумеется, что командиров мы не будем для вас брать со стороны. Сами подумайте, кому сможете доверить людей.

Часовой на воротах крикнул, что со стороны деревни приближаются всадники, человек пять-шесть, пыль, не видно. Через несколько минут за воротами раздался зычный голос Фергена:

— Открывайте, свои!

Во двор въехала разгоряченная Нанке и с нею шесть воинов. Опять она из дворца после обеда улизнула, непоседа. Увидев меня, она несказанно удивилась, а узнав, что я сюда тоже приехала верхом, очень обрадовалась. Теперь можно вместе выезжать. Я спросила Фергена, как её успехи. Он ответил, что герцогиня Дюссенская — достойная ученица и галоп уже держит.

Побыв ещё немного, я сказала всем, включая Нанке, ждать меня в усадьбе, а сама попросила Дерека поехать в деревню. И мы поехали втроём, а то жители деревни уже раз спины гнули, когда Нанке пролетела через неё.

Сама села на лошадь, вызвав удивление у моей подруги — её пока ещё подсаживали и снимали. Я похлопала лошадь по шее, погладила, пошептала какие-то комплименты, взяла в руки поводья, и мы тронулись шагом. До деревни было недалеко. На улицах уже всё успокоилось, и три всадника, медленно проезжающие между домов, вызвали интерес только у некоторых зевак.

Я сверху рассматривала деревню. Всё было не такое, как на юге. Дома каменные, крыши или черепичные, или из положенных внахлест друг на друга деревянных спилов. И в каждом доме сверху печная труба. Заборы невысокие, но дворы все огорожены. В большинстве дворов было чисто.

За домами виднелись огороды и сады. Окна тут тоже были затянуты, но не бумагой, как на юге, а чем-то вроде тонкой кожи. В разных местах на улице было несколько колодцев.

Я подъехала к одному из домов и спросила сидевшего на стене и занимавшегося её ремонтом крепкого старика:

— Уважаемый, как нам попасть к дому вашего старосты?

Он отложил инструмент и указал нам направление, сказав, что через несколько домов будет ещё улица поперёк, вот по ней направо и попадете на деревенскую площадь. А там самый большой дом как раз старосты. Поблагодарив деда, мы отправились по указанному им адресу.

Дом был ухоженным, имел даже две трубы. Высокий забор, но ворота были открыты. Рядом с ними была коновязь. Мы спешились, привязали лошадей и вошли во двор. Нора осталась с лошадьми. Интерес на улице мы вызвали только у вездесущих мальчишек.

Во дворе, под широким платаном, стоял стол, за которым сидел крепкий мужчина в годах и что-то писал. Рядом с ним сидел явно дворянин и диктовал. Увидев нас, они вежливо поднялись, потом староста узнал Дерека, посмотрел на меня, потом мимо меня на мою шпильку.

Соображал он мгновенно. Вышел из-за стола, опустился на колени:

— Ваш покорный слуга приветствует Вас, Ваша Светлость.

Дворянин учтиво склонился в поклоне. Домочадцы, наблюдавшие за нашим появлением, вслед за хозяином все бухнулись на колени.

— Да, я герцогиня Роанна де Анн. Поднимитесь и назовите себя.

Они оба назвались — это были староста посёлка и назначенный властями магистрат. Староста махнул рукой, и моментально принесли стул. Дерек остался стоять, как и они. На вопрос, чем таким важным они тут занимались, они ответили, что сверяли ведомости с дворовыми списками для отчетности.

Магистрат ранее был чиновником в одной из провинций, разругался с начальниками, и его сослали на север. Он сказал, что благодарен, что так получилось, так как тут нашёл свою вторую половину, и у них уже двое детей. О повышении не мечтает — теперь надо вырастить детей и дать им образование. А ему всего хватает.

Расспросила старосту о деревне. Он рассказал, что тут проживает почти тысяча жителей без учёта детворы. Есть мельница на ручье, кузнецы, ремесленники, кожевники. Люди в основном выращивают пшеницу и рожь, а также многочисленные овощи.

На мой вопрос, откуда тут пшеница и рожь, которых нет на юге, староста ответил, что ещё очень давно мой дед завёз много семян с Севера и наказал засаживать поля. С ним тогда приехало несколько северян. Они учили, как обращаться с этими неведомыми ранее колосьями. И дед тогда же издал указ, что те, кто будет выращивать пшеницу, на три года освобождаются от оброка и налога, а потом два года будут платить только половину положенного. Ну сами понимаете, что тут началось. А когда поняли, что получается из этих колосьев, уже повсеместно эту культуру стали выращивать все.

Из дома показалась женщина, видимо супруга старосты. Смело подошла, поклонилась:

— Ваша Светлость, не желает ли молочка свежего? Час назад как корову подоила.

Светлость возжелала не только молочка, но и спросила, а нет ли белого хлебушка. Как по мановению руки на столе оказался ещё тёплый каравай подрумяненного белого хлеба, глиняные кувшин и кружка.

Первая кружка молока просто улетела мгновенно. Я выдохнула, улыбнулась, отрезала ломоть хлеба, с наслаждением понюхала его. Староста понятливо наполнил вторую кружку. Дерек смотрел с удивлением, но мне было всё равно.

Нахлынуло необъяснимое чувство детства. В общем, приговорила три кружки, отвалилась и выдохнула — уфф! Чем вызвала улыбку у всех. Люди они были битые жизнью и сразу чётко определили границы своего поведения. Супруга старосты предложила взять хлебушка с собой на обратный путь. Я не стала отказываться.

Потом попрощалась, меня проводили до самых ворот. На лошадь я села сама, но подумалось, что далеко я не уеду — скоро понадобится поход в кустики. Поехали шагом. Я размотала тряпочку, отломила по куску хлеба Дереку и Норе.

Он был просто необычайно вкусным. Видя, что Дерек порывается что-то спросить, сказала:

— Спрашивай, вижу же, как не терпится.

— Госпожа, а как вы не побоялись есть в незнакомом месте незнакомую еду?

— Понимаешь, первое — там так вкусно пахло, что я не нашла в себе силы отказаться. Второе — а какой смысл им был? Если бы что, потом тут всю деревню предали огню и вырезали бы всех, включая домашнюю живность? Эти двое живут на земле, а не обитают в небесах. Им главное, чтобы к ним не лезли с лишним и не трогали по-крупному. Остальное всё они стерпят, ради семей и детей.

Приехав в усадьбу, я намекнула, что мне кое-куда надо. Борхун подсказал, куда нужно идти, и мы с Нанке и Норой сходили на дорожку.

Назад