Роанна Аньер. Путь на Север - Виктор Постоенко

выехали все вместе, пошли рысью, а потом перешли на галоп. Ферген и Дерек скакали рядом, Нора держалась сзади, остальные глотали всю нашу пыль. Въезжали через те же ворота, которые королевские солдаты открыли по команде Дерека. Добравшись до замка, мы с Нанке сразу пошли мыться.

Тут была уже не бочка, как у меня в поместье, а настоящий небольшой, выложенный разноцветной плиткой бассейн на первом этаже. Служанки наполнили его теплой водой, добавили ароматных веществ, какие-то лепестки. Мы, наверно, час там нежились, пока нас не позвали к ужину.

Бабушка сказала, что получила голубиной почтой подтверждение, что меня ждут в Донгаре мои бабушка и дедушка со стороны отца. Поэтому через несколько дней я должна буду на галере отправиться вверх по Роону. Если к этому времени не прибудет герцог Дюссенский, то Нанке отправится со мной, и тогда вы совершите заход по Серебряной реке до Дюссена.

В эти дни нам необходимо будет послезавтра присутствовать на Собрании депутатов провинции, которое собирается один раз в год. Съезжаются представители от каждого города и крупных деревень всего герцогства Андольского. Бабушка, как представитель герцогской семьи, будет открывать это Собрание, а также представит меня всем магистратам и старостам.

За ужином я спросила, почему такие культуры, как пшеница и рожь, не растут на юге. На что бабушка ответила, что мой дед собирался распространить их на всю Империю, но после тогда случившегося оставил такие желания. Ну а сейчас он занят освобождением юга от пиратов.

Я рассказала о поездке, о том, что научилась немного сидеть в седле, рассказала о посещении деревни. Бабушка похвалила меня, сказав, что мне нужно как можно больше бывать на людях и узнавать, как они живут, какие у них настроения. В докладах такое не напишут.

Нанке я сказала, что завтра, после конной прогулки, мы ныряем на склад в порту. Потому что мне нужно иметь полный перечень всего там находящегося. Попрошу у Дерека воинов двигать ящики, возьмём Нору и ещё служанку, которая умеет писать. На том и разошлись по комнатам, так как у меня уже ноги подкашивались и глаза сами закрывались.

Такой вот день суматошный получился.

Глава двадцать шестая. Герцог Ронер Дюссенский. Сюрпризы склада.

С утра после завтрака выдвинулись целой кавалькадой в сторону хребта. Сопровождали нас Ферген и его восемь всадников. Пару раз пускали лошадей в галоп, пока я чуть не свалилась с лошади. Скакавшая слева Нора каким-то чудом подхватила меня и вернула в седло.

Далее я экспериментировать отказалась, поехали шагом или лёгкой рысью. Заехали в две больших деревни. Всё-таки насколько Север живёт зажиточнее, чем Юг.

Вернувшись в замок, я предупредила, что могу задержаться на складе в порту. И если будет необходимость, то закажу обед в ближайшей к порту таверне. Из служанок я выбрала ещё одну, обученную грамоте и показавшуюся мне очень смышлёной. Её звали Ило.

Дерек дал нам шесть воинов, чтобы не отвлекать от службы караул. Взяли с собой повозку, на которую мы с Нанке и девушками сели, и тронулись в порт. По моему требованию из управления порта в склад принесли два стола и пару стульев.

Я разложила на столе бумаги, письменные принадлежности, и мы начали. За второй стол я усадила Ило. Нанке и Нора принялись считать. Я и Ило записывали всё на бумагу. Просто я решила, что потом лучше сама сяду и всё сведу в одну ведомость. И так будет быстрее.

Несколько десятков сундуков и кофров я просматривала сама, так как это были в основном личные вещи офицеров кораблей. Освободив самый большой сундук, складывали в него всё то, что я решила увезти в замок. Прежде всего это были книги, карты, навигационные приборы и, конечно, подзорные трубы, которых оказалось аж девять.

Нашлись ещё три шкатулки с пистолетами, по два в каждом. Мне кажется, или это дуэльные наборы? По крайней мере они были небольшими, изящно выполнены и отличались от двух десятков больших армейских пистолетов, обнаруженных сваленными в один из ящиков. Несколько ящиков занимали абордажные сабли и всякого рода топоры, явно не для рубки дров.

А также нашлось одиннадцать офицерских шпаг. Я облюбовала одну из них — с витой гардой и прекрасно украшенными ножнами — и положила её в свой ящик. На всякий случай. Уж слишком она красивая и изящная была, что я не нашла в себе силы отказать самой себе.

Отставили ящик с саблями в сторону — надо будет потом показать морякам с наших галер, которые как раз утром вышли в море для инспекции трёх островов.

Восемнадцатифунтовых пушек оказалось двадцать четыре — скорее всего, они стояли на каком-то разбившемся фрегате. А вот длинных девятифунтовок — аж тридцать две штуки. Это сколько же лет их тут собирали? Проверила ящики с сухарями. Всё пришло в полную негодность.

На кораблях, мне помнится, они хранились в оббитых железом больших ящиках, а тут мышки порезвились от души. Бочки с солониной забраковала тоже. Одну выкатили на пирс, открыли — и чуть не задохнулись от вони. Содержимое скинули в море.

На дне сразу образовалась куча-мала из крабов. Приказала бочки выкатить и потом вывезти в море и утопить подальше от берега. Туда же отправились и бочки с прогорклым маслом.

Ядра считать не стали — расходный материал. А вот порох пришлось сортировать, так как порох для пушек и для ружей уже в то время был разным. Поэтому на одних бочках просто было нанесено клеймо «порох», а на других — «ганпорох». Ружей оказалось две тысячи двести сорок в ста двенадцати ящиках. Ещё шесть ящиков нашлись за батареей полевой артиллерии под парусиной.

Так я и сидела, пока ушедшая незаметно Нора не пришла в сопровождении двух незнакомых служанок, которые принесли нам обед. Воинов я отпустила в таверну, приказав явиться через час. Дала им денег — всё-таки на службе. Мы с Нанке сели за одним столом, Нора и Ило — за вторым.

Обед оказался очень вкусным, я готова была даже тарелки облизать, но одёрнула себя. Затем продолжили, благо работа близилась к концу. Я не стала обращать внимания на горы парусины, канатов, деревянных каких-то блоков и прочего корабельного имущества. Меня интересовали конкретные вещи, ими я и занималась.

В ворота стремительно вошел молодой человек в богато расшитом камзоле, на вид лет двадцати пяти или двадцати восьми. Высокий, хорошо сложённый, с приятным лицом, показавшимся мне почему-то знакомым. Он несколько мгновений стоял у входа, переводя взгляд с меня на Нанке и потом на служанок.

Затем решительным шагом быстро двинулся по проходу к Нанке. Та как раз диктовала Ило со своего листка и стояла, развернувшись к