41 - ый год. Часть 2 - Виталий Егоренков

так, потому что сжигает ненависть… нельзя так. Слушай мой боевой приказ и доведи до каждого своего бойца: не рисковать почем зря. Вы все, каждый из вас, величайшая ценность нашей социалистической родины. Нужно выиграть эту войну и загнать фрица в Берлин и дальше. После войны нужно будет потратить очень много сил чтобы построить наконец коммунизм. Если вы здесь поляжете, то кто будет строить? Тыловые крысы?

— Есть, не рисковать почем зря, товарищ майор. — отозвался Вахромеев. Он понимал, что командир отряда прав. Но как было избавиться от жутких воспоминаний о нескончаемом аде плена?

Стоило лишь прикрыть глаза, как снова вставал яркой картиной бой, где его роту, занимавшую оборону неподалёку от Брестской крепости сначала густо накрыло артиллерией противника, а остатки выживших добили танки Гудериана.

Сержант и выжил только потому что снаряд взорвался рядом с ним и контузил, отправив в беспамятство.

Очнулся он от «ласковых» ударов немецких сапогов по печени и сердитых слов:

— Рус, вставай, иначе пиф, паф. Я стрелять, тебя убивать.

Вахромеев едва смог подняться и с ужасом увидел как немцы, культурная европейская нация, без малейших колебаний и сомнений стреляют в раненых и уцелевших в бою командиров, политруков, евреев. Красноармейца, который потребовал дать время похоронить погибших товарищей тоже расстреляли.

После унизительного обыска сержанта и нескольких уцелевших из роты бойцов загнали во временный лагерь, и в течение недели только раз в день давали воду сомнительного качества и в качестве еды сырых картофельных очисток. И то совсем по чуть-чуть на каждого пленного.

На все возмущённые вопросы конвоиры отвечали:

— Жрать что давать, руссиш швайн. Вы есть не человеки, вы есть животные. Ошибка матушка-природа.

Лётчика, который продолжал качать права, немец-охранник без лишних разговоров пристрелил, а пленных заставил выкопать неподалёку яму и там его похоронить.

— За бунт расстрел, руссиш швайн. Вы славяне славы, рабы великая германская нация.

Каждый день на построении в лагере немецкий офицер с улыбкой ходил перед ними с подносом, на котором лежали аккуратно нарезанные бутерброды из свежего хлеба с ветчиной и стояла стопка с водкой.

Переводчик, кривой-косой рябой, тощий и убогий, робко семенил за фрицем и шепеляво переводил:

— Русские пленные, немецкое командование предлагает вам вступать в добровольческие объединения по помощи немецкой администрации. Вам будет обеспечено солидное ежемесячное вознаграждение, хороший паек, безопасные условия труда. Особо отличившимся будут присвоены офицерские звания.

И ведь почти каждый день какая-то сволочь из красноармейцев не выдерживала мук голодом и издевательств и выходила из строя.

На глазах у своих голодных товарищей такой перерожденец под одобрительные кивки немецкого офицера: «гут, руссиш Иван, гут» жадно, почти не жуя и давась от скорости, жрал хлеб с ветчиной, запивал водкой, после чего, понурив голову, уходил в след за офицером под недовольный гул и свист пленных.

Вахромеев изо всех сил старался держаться, чтобы не выбежать из строя к офицеру и бутербродам, чтобы не оскотиниться и не начать драться вечером за очистки и недоеденные охранниками остатки еды.

Еду приносили добровольные помощники фрицев в корытах, после чего охранники часто фотографировали как пленные на четвереньках руками едят принесенные помои, комментируя увиденное: «руссиш швайн».

В один из дней доведенные до отчаяния, но еще не до конца ослабевшие, пленные попробовали, улучив подходящий момент, атаковать охрану.

К сожалению, Вахромеева не посвятили в план, а когда неожиданно завязалась буча, он растерялся на несколько мгновений, а потом было уже поздно.

Сначала наши смогли отобрать пару винтовок у фрицев и даже пристрелить их, а затем охрана опомнилась, и два пулемёта скосили и восставших, и тех кто просто был рядом, и кому просто не повезло оказаться на ногах, кто не успел упасть на землю.

Фрицы потом долго орали, ругали и избивали уцелевших пленных, мстя за своих погибших.

У Вахромеева треснули ребра в тот день, из носа пошла кровь, он думал, что уже и не встанет после такого избиения, но нет, за пару дней как-то отлежался.

Затем после падения Минска его вместе с другими товарищами отконвоировали в Минский концлагерь.

По летней жаре почти без воды они еле-еле дошли, понукаемые немцами. Хотя дошли, конечно, не все, почти каждые несколько километров пути кто-то падал ослабевший, от голода и жажды. Иногда удавалось его поднять и помочь дойти до следующей стоянки для отдыха.

Но иногда пленный падал и не мог встать даже с помощью других товарищей. Тогда охранник с брезгливым выражением лица подходил к упавшему, пинал его некоторое время, предлагал подняться, затем спокойно без эмоций пристреливал пленного и заставлял его товарищей вырыть могилу и закопать возле дороги.

Вахромеев сам несколько раз падал во время этого адского пути по пыли и жаре, но каждый раз товарищи помогали ему встать и продолжить путь.

Многие пленные не дошли бы скорее всего до Минска, но несколько раз они проходили через деревни и села, и местные сердобольные жители давали им с собой немного еды и воды. Охранники смотрели на это сквозь пальцы, им было все равно.

Хотя не во всех деревнях и сёлах их жалели, в некоторых наоборот освистывали, плевали на них, кидались камнями, радовались их бедам и унижениям. Некоторые белорусы, особенно в западной части республики, очень плохо относились к советской власти.

В Минском концлагере с едой стало немножко получше, пленным отдавали остатки еды Минского гарнизона, то что солдаты не доели или не успели съесть, и те продукты, которые уже начинали портиться из-за истечения срока хранения или неправильного хранения.

Но издеваться продолжали ещё больше, так как вокруг Минска усилились действия партизан, и немцы старались сломать, раздавить пленных, заставить их или служить рейху или сдохнуть. Фрицы надеялись из них набрать достаточное количество предателей, чтобы забрасывать группами в лес и уничтожать с их помощью партизан.

Глава 25

26 августа 10.30

Кто-то не выдерживал, ломался, и таких, кто поумнее, переводили, по слухам, в какую-то специальную школу абвера. Или просто отправляли служить полицаями. Тех кто тупой как