41 - ый год. Часть 2 - Виталий Егоренков

В общем был бы здесь майор Пухов, то без всякого сомнения вылюбил бы весь мозг. Впрочем, сержант и так себя хорошенько выругал.

Пару толковых бойцов Вахромеев отправил заниматься перевязкой раненых, придав им нескольких помощников, других напряг с похоронами, третьим поручил поговорить- покормить освобождённых, а сам вместе с саперами стал готовить взрыв полотна.

Он помнил совет опытного партизана-подрывника, который тот дал на кратких курсах подготовки саперному делу, организованному майором Пуховым на базе своего отряда: искать место для взрыва сразу за пригорком чтобы машинист поезда не смог заметить подрыв рельсов издали и чтобы спускаясь с горочки ему сложнее было остановиться.

В ближайшем приближении был только один пригорок, сразу за ним и начали закладывать толовые шашки.

После взрыва по совету того же подрывника все видимые издали последствия постарались максимально убрать и замаскировать.

Из уцелевших немецких охранников двое как выяснилось вели себя по отношению к советским пленным очень плохо, за что получили по несколько ударов штыком в уязвимые места тела (Вахромеев велел беречь дефицитные патроны), а двоим другим, подкармливавшим пленных из своих пайков, была обещана жизнь. Только сначала они должны были поработать вместе с нашей похоронной командой, помочь похоронить наших товарищей, потом получить аккуратное ранение в руку, перевязку, после чего ждать своих комрадов и ехать в госпиталь героями.

Указание Пухова беречь нормальных немцев и убивать гадов Вахромеев запомнил, а заодно объяснение зачем нужно сохранять первых:

— Рано или поздно война закончится, разумеется, нашей победой. Новую дружественную нам Германию должны строить хорошие нормальные немцы. А гадов мы здесь похороним. У нас страна большая, земли на всех хватит.

Глава 26

30 августа 18.30

Ждать состав пришлось часа три.

Партизаны успели перевязать и перенести раненых подальше в лес, вооружили наиболее здоровых и бодрых из освобождённых пленных, готовых сражаться с фрицами, даже сделали из упавших деревьев и камней огневые точки.

Кроме этого, разумеется, не забыли перекусить и поделиться своим скудным пайком с освобождёнными из плена товарищами.

К сожалению, приказ о минимальном запасе продовольствия неукоснительно выполнялся даже рабочими бригадами и охранявшими их немецкими солдатами. Партизаны смогли захватить оружие и боеприпасы в нормальном количестве, и практически ничего из продуктов.

Уцелевшие фрицы рассказали, что за обнаруженный лишний сухарь или пряник в вещмешке могли вкатить гауптвахту или штраф. А шмонали их минимум раз в день. Любители похрустеть армейским пайком среди истинных арийцев стали сильно страдать.

Показавшийся на горизонте состав состоял из паровоза, восьми грузовых вагонов и платформы охраны посередине, на которой располагался десяток немецких солдат, вооружённых винтовками Маузер и двумя пулемётами мг-34.

Машинист гнал состав на пределе возможностей, стремясь поскорее покинуть партизанский край, поэтому когда за пригорком он внезапно увидел разрыв в рельсах, то резко затормозить полностью огромную металлическую громаду уже не успел, смог только лишь замедлить движение и съехать с рельс достаточно мягко, чтобы состав не полетел кувырком.

Как раз в этот момент ошеломленную охрану, курившую сигареты и любовавшуюся видами белорусского леса, накрыло из партизанских пулемётов.

Шестеро погибли сразу, четверым удалось спрятаться за бронированными стенками.

Несколько бойцов с гранатами по команде Вахромеева шустро побежали к платформе.

Пулеметчики и другие партизаны беглым огнем их прикрыли, не давая высунуться уцелевшим фрицам.

Прошло пару десятков секунд, несколько гранат взлетели к платформе, череда взрывов, и остатки охраны оказались добиты.

Предлагать сдаться в плен и гарантировать жизнь, ни Вахромееву, ни его партизанам даже в голову не пришло.

Гуманизмом майора Пухова они не страдали. Слишком свежие были воспоминания про бадью с объедками в лагере и смех конвоиров:

— Жри, руссиш швайн. Sieh dir diese Untermenschen an, Otto. Смотри на этих недочеловек, Отто. Очень смешно.

Sehr lustig.

По команде сержанта партизаны пробежались вдоль состава.

Из охраны больше никого не обнаружилось, из живых осталась паровозная бригада из белорусов: усатый машинист с солидным брюшком, его молодой помощник, белобрысый парень, и потный грязный как черт кочегар.

На партизан они смотрели не сильно дружелюбно, с явным ощутимым испугом, а на предложение остаться в живых, получив ранение в руку, сразу же стали канючить:

— Товарищ командир, мы ведь люди подневольные, у нас жинки, детки дома. Если покалечите нас, то кто же их кормить будет? Они с голоду помрут.

Вахромеев рассердился и потащил их к платформе, где партизаны собирали трофеи и раздевали погибших охранников. Их форма потом обязательно пригодится для диверсий.

— Смотрите, граждане железнодорожники. Вот у этого фельдфебеля наверняка дома фрау и несколько детишек, а у этого молодого парня мамка с батькой, ждут его домой, и невеста белокурая. Что по вашему, нам надо было их пожалеть и отпустить? А напоследок обнять и поплакать вместе о горькой судьбинушке? Будь моя воля, я бы вас кончил тут же на месте за сотрудничество с врагом.

Но командир у меня добрый мягкий милосердный, товарищ Пухов, он мне приказал: если будет возможность оставить в живых кого-то из немцев и сотрудничающих с фрицами, оставляй. Аккуратная рана в руку, перевяжи и отпускай с богом.

А если кто-то будет кочевряжиться, то кончай на месте вражескую суку и даже не переживай, Вахромеев.

А ведь я месяц пробыл в плену у фрицев, такого там навидался, что теперь их всех голыми руками давить готов. Ну и тех гадов кто им продался.

Так что выбор у вас, граждане, не между уйти спокойно и радостно или уйти с раной и грустно. А остаться в живых или помереть. И тут я вам не советчик. Сами решайте что вы хотите: помереть за гребаный немецкий рейх или жить дальше с аккуратной раной, а через пару месяцев снова начать работать.

При таком раскладе железнодорожники сразу же сняли все свои возражения и даже сами показали куда им лучше стрелять.

Их вместе с двумя уцелевшими охранниками ранили в правую руку, наскоро перевязали и отправили по рельсам к ближайшему населённому пункту. Километров тридцать не близко, но бог даст