41 - ый год. Часть 2 - Виталий Егоренков

— До конца дня сделаю.

И принялся за работу.

А я пошёл контролировать хозяйственные работы партизан.

Чтобы не быть слишком заметными с воздуха, нам приходилось откапывать для ночлега и защиты от дождей и комаров глубокие землянки, которые тщательно покрывали дерном, землёй, ветками, листвой.

Избы и дома годились только для ложных стоянок, неплохо заметных сверху для немецких самолётов.

В нашем отряде сметливый Прибытько сразу сообразил, что современное зодчество это как приглашение для фрицев отбомбиться, а вот в нескольких соседних отрядах партизаны эту науку постигли с немалыми потерями среди бойцов и военного имущества.

В общем приходилось нашим бойцам очень много трудиться.

Это в кино партизан вольготно лежит с папироской и автоматом за деревом и лениво высматривает фрицев. В реальной жизни такой партизан это уже мёртвый партизан. Даже если он пока ещё дышит и курит. Потому что ленивый боец это мёртвый боец, а ленивый партизан тем более.

Неожиданно, когда мы уже перестали ждать и надеяться, к нам прорвался отряд освобождённых пленных во главе с комиссаром Пылаевым.

Из изначальной численности в шесть сотен человек с ним дошли менее ста, уставшие, голодные, большинство было ранено и не по одному разу.

Пылаев, на котором почти не было живого места из-за шести ранений, дошёл исключительно на неукротимой силе воли. Всё-таки кого попало в комиссары не брали.

Они трижды вступали в бой с немецкими заслонами и трижды разбивали противника, нанося большой урон и сами неся огромные потери, а в последний раз еле-еле смогли прорваться, настолько большой отряд фрицев им противостоял.

Едва не полегли все до единого. Только безудержная ярость, недавно вырвавшихся из плена красноармейцев, смогла заставить немцев отступить и дать проход в лес. Наши бойцы были готовы умереть, лишь бы снова не попасть в плен, а фрицы хоть и воевали храбро и дисциплинированно, но умирать не торопились.

Бойцы Вахромеева немного оклемались от голода, поэтому майор Пухов спустя несколько дней, пусть и нехотя, но стал выпускать их на задания.

Миссии были только практически самоубийственные: например выйти в лагерь егерей и закидать противника гранатами. Добраться до железнодорожного переезда, взорвать его, дождаться состава, взорвать его, имущество сжечь, фрицев помножить на ноль.

Чем сложнее и опаснее была задача, тем больше находилось желающих на неё. Пленные Минского концлагеря очень сильно хотели отплатить культурной нации за недавнее столь горячее гостеприимство.

Вылазку к железной дороге вызвался возглавить сам Вахромеев несмотря на большие сомнения Пухова.

Всё решила злая реплика сержанта:

— Вы в бою, товарищ майор, тоже ведь не в штабной палатке кофий распиваете. Всегда на острие атаки. Какой смысл мне отсиживаться за спинами товарищей?

— Ладно, хрен с тобой, золотая рыбка, — ответил Пухов загадочно. — Веди людей, постарайся не положить всех зря и в плен снова не угоди.

— Постараюсь не положить, а в плен мы точно больше не сдадимся, одного раза вполне достаточно. — ответил Вахромеев со злой усмешкой. — Как говорится, спасибо, камрады фрицы, за вашу кашку, досыта её похлебали.

Два десятка бойцов, с толовыми шашками, одним пулемётом мг-34, шестью автоматами и двумя дюжинами гранат на весь отряд.

Их задачей было добраться до ближайшей железной дороги и устроить там для фрицев большой буум.

Заперев партизан в лесах, немцы решили, что достаточно обезопасили свои коммуникации и снова пустили через Белоруссию железнодорожные составы. Группа сержанта Вахромеева должна была доказать им, что они немного поторопились.

Два дня непрерывного движения с отдыхом ночью через болота и густые заросли привели отряд к железнодорожному полотну.

Рассматривая цель через трофейный бинокль, Вахромеев с удивлением обнаружил как почти сто пленных красноармейцев под присмотром двух десятков охранников рубили лес вдоль железнодорожного полотна, стараясь сделать просеку не менее ста метров в обе стороны.

Вахромеев передал бинокль своему заместителю Андрееву, а затем командиру второго отделения сержанту Солнцеву.

— Ну что товарищи будем делать?- спросил он.

— Сначала будем думать, — сержант Андреев, степенный в возрасте мужик с Рязанщины, не смотря на невзгоды плена, сохранил неторопливость в решениях и суждениях.

— Да что там думать, надо своих выручать, — возразил ему Солнцев. Тот был помоложе и сильно горел желанием бить фрицев.

— У нас приказ взорвать железку, — напомнил ему Вахромеев. — Но ты прав: товарищей тоже нужно выручать. Поэтому давайте думать как совместить приказ и помощь пленным.

В этот момент раздался выстрел. Какой-то охранник пристрелил пленного красноармейца, который упал на землю, лишившись последних сил. Вставать и дальше работать он не то чтобы отказывался, но, истощённый скудной лагерной баландой, просто не смог.

Вахромеев вздохнул:

— Думать уже не будем, сначала срочно своих освобождаем, а там уже покумекаем. Первым делом обязательно валим пулемётчика и командира, иначе кровью умоемся, да и товарищей под пули подставим.

Перед тем как отдать приказ на стрельбу Вахромеев трижды убедился, что бойцы верно разобрали себе цели и что пулеметчика и командира точно снимут в первые же секунды боя.

Сначала им повезло, первым же залпом удалось уничтожить пулеметчика, командира фрицев и ещё девятерых солдат противника. А потом сразу стало хуже, у двух из уцелевших немцев оказались мп-38е, да и с гранатами у них оказалось всё в порядке.

Бойцы Вахромеева стреляли аккуратно, опасаясь задеть своих, а с гранатами тем более не баловались, опасаясь задеть своих военнопленных.

Повезло, что среди наших пленных оказался пулемётчик, который не сплоховал, а дополз до немецкого пулемёта и хорошо прижал уцелевших фрицев. Четверо охранников, учитывая бессмысленность сопротивления, поспешили сдаться.

Вахромеев поднялся на ноги, отряхивая штаны и гимнастерку и выругался как сапожник, ну или как боцман, малым загибом.

От его отряда осталась всего дюжина бойцов, из них двое легко поцарапаны пулями или осколками. Остальные или сильно раненые или вообще убиты. Среди освобождённых уцелело шесть десятков красноармейцев, два десятка убитых и столько же раненых.