Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

— …а мне это не нравилось. Я не хотела, чтобы люди меня боялись. Я хотела завести друзей, ходить в театры, в библиотеки, на чемпионаты Мирра… — Мими смутилась, взяла с рушника помидор, вытерла его о край туники и положила обратно.

— Это, наверное, потому, что я — смертная, а они — нет… И мы по-разному смотрим на жизнь. И потом, когда у нас на острове стали появляться герои, чтобы отомстить за их вольности, милые сестрички превратили это в соревнования. Они говорят, что никто их сюда не приглашал и они получают, что хотели… И что я — ненормальная… Позор всего рода… Посмешище… Наверняка они будут только рады, если со мной что-нибудь случится. Зачем ты не дал Нектарину убить меня!.. Уж если даже ему я не нужна…

При воспоминании о своем недавнем кумире слезы снова потекли по ее щекам.

— Ну Мими, ну перестань же ты реветь, ну как маленькая, — стал уговаривать ее Волк, стараясь не вспоминать о том, с какой целью он сам ее разыскивал и что теперь будет делать, когда стал абсолютно уверен, что отрубить голову такой вот горгоне-Несмеяне не сможет никогда.

— Ты вообще знаешь, что этому твоему Апельсину была нужна не ты, а твоя голова, чтобы править миром и превращать в камень других людей? И остальным, с позволения сказать, героям — тоже? Они ничем не лучше тебя и тем более твоих сестер! И уж если разговор зашел об этом фрукте, то я уверен, что человек, который в ответ на признание в любви от такой симпатичной, доброй и искренней горгоночки, как ты, хочет отрезать ей голову, просто недостоин ее!

— Чего?

— Кого. Тебя. И что в мире наверняка есть десятки других героев и просто нормальных людей, мечтающих встретить такую девушку!

— Нет, — поникла головой воспрянувшая было Мими. — Только не меня. Я никому не нужна. Я несчастливая. Невезучая…

— Да тебе еще не раз повезет!

— Нет… Только не мне… Что бы я ни делала… Никогда…

— Послушай, Мими. Вот если бы всех людей в мире усадить попарно играть в кости, то один из каждой пары непременно проиграет. А потом если всех этих проигравших заставить играть между собой, то половина из них проиграет еще раз. А потом уже этих проигравших усадить играть. И так далее. В конце концов останутся два человека, которые проиграли все предыдущие игры, так?

— Ну так… — неуверенно подтвердила Медуза.

— И вот если этих двух сверхнеудачников посадить играть между собой, то одному из них наконец-то повезет!

— Но второй-то проиграет! И этим неудачником буду я!

Серый задумался, но моментально просветлел.

— Но ведь всегда можно будет сыграть еще раз! Или просто смухлевать. И к тому же неужели ты думаешь, что неудачливей тебя в мире уж и человека-то нет?

— Конечно нет!..

— Нет, есть. Съешь-ка давай бутербродик… без помидорки, правда… уже… Погладь Меку. Накинь Масдая на плечи. И слушай. Жил-был царь. И было у царя три сына. И росла у него в саду яблоня с золотыми яблоками…

Когда наутро Серый проснулся, первое, что он увидел, — серьезное лицо маленькой горгоны, склонившейся над ним.

Накануне она уснула у огня, устав от слез и не дослушав сказку, а Волк под сопение химерика и похрапывание ковра крутился с боку на бок чуть не до самого рассвета, стараясь придумать, что ему теперь делать, чтобы найти Ивана, и не подойдет ли нечаянно для этой цели какая-нибудь другая голова, предпочтительно того жреца, который выдал ему такое толкование пророчества. Но, так и не найдя ответа, он забылся тяжелым сном с первыми лучами солнца.

— Ликандр, — серьезно произнесла Медуза сразу же, как только заметила, что он больше не спит. — Возьми меня с собой.

Волк уже набрал в грудь воздуха, чтобы отказать, сказать что-нибудь вроде: «Что я с тобой буду делать», или: «Что ты со мной будешь делать», или просто: «Тебе что — делать нечего?»— как его осенило.

Они велели ему принести голову Медузы горгоны.

Но никто не сказал, что при этом голова не должна быть прикреплена к самой Медузе.

И пусть всем им будет хуже.

— Собирайся.

Перед отправлением Мими, попросив Серого подождать внизу, вернулась в свое потайное сестроубежище и нектариносвятилище, в глубине души рассчитывая найти его разгромленым. Но все было цело, и даже плети дикого винограда были аккуратно повешены на место, прикрывая вход.

Тогда она поняла, что весь разгром ей придется производить своими силами, не ожидая помощи извне, и постаралась, как могла.

С обрыва в воду закувыркались амфоры, котлы, подушки, прялки, а к дальним островам понеслась, да не долетела дружная стая расписных летающих тарелок. Издав прощальное бум-бум-бум, были проглочены морем знаменитые жаровни. Парашютом несостоявшегося камикадзе запутался в ветках чахлых абрикосов расшитый пододеяльник, и, сбив на лету неосторожную чайку, укоризненно булькнув, упала в волны пряжка.

Удовлетворенно окинув безжалостным взором опустевшую и осиротевшую вмиг пещеру, Медуза опустила живую занавесь на вход и не оглядываясь зашагала вниз.

Первый восторг от захватывающего дух полета на Масдае прошел, и горгона теперь лежала на животе, подложив сложенные замочком руки под подбородок, и смотрела вниз. Рядом, невзирая на причитания ковра о вопиющем нарушении центровки, пристроился Волк. Мека, свернувшись кольцами вокруг остававшихся еще трофейных сокровищ, дремал посредине.

— Ты хорошо знаешь эти места? — заговорил наконец Серый.

— В общем-то да…

— Где тут можно нормально поесть чего-нибудь горяченького, вкусненького?

— Ну если я ничего не путаю, то вон там, впереди и справа, должен быть длинный остров, а на нем большая деревня, которую местные жители почему-то называют мегаполисом. Там, по-моему, должна быть какая-то харчевня. Только я там никогда не была.

— Масдай, ты все слышал?

— Слышал, слышал.

— А ты все понял?

— Понял, понял.

— А что ты понял?

— Что пока одни пойдут сибаритствовать, другим придется валяться в пыли и паутине в обществе подозрительных мутантов.

— Чего мы пойдем? — недобро прищурился Волк.

— М-ме-э? — нехорошо осклабился мгновенно пробудившийся Мека.

— Это он про кого? — нахмурилась Мими, и косички ее зашевелились.

— Да чего вы, чего? — пошел на попятную ковер. — Я ведь ничего такого не хотел сказать…

— А чего такого хотел? Где ты вообще таких слов-то набрался, покрытие ты половое?

— В библиотеке.

Волк прыснул.

— Что ковры летают, я знал. Что они болтают, я понял. Но что они еще и по библиотекам ходят!..

— Читать я не умею. И этим горжусь, — твердо заявил Масдай. — От книг все зло. Посмотрите, например, на вашего царевича!.. А в библиотеке меня однажды забыли лет