Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

на тридцать, в обществе каких-то затхлых книжонок, считающих, что они тоже волшебные. Как они любили об этом распространяться!.. И обо всем остальном — тоже. Только промеж себя и разглагольствовали, как будто вокруг больше никого и не было!

— Масдай… Все это, конечно, безумно интересно, но мы уже до этого острова долетели, и, может, ты уже выберешь себе какие-нибудь непыльные кусты без паутины? Посибаритствовать уж очень хочется — аж в животе урчит…

Ковер фыркнул, пробормотал что-то невнятное, и через пару минут они уже приземлялись в самом центре небольшой оливковой рощицы на пригорке.

— Деревня вон там, — махнула рукой на восток Медуза и тихо добавила: — Иди без меня…

— Почему это? — удивился Серый.

— Мне не хочется…

— Не выдумывай! Как может не хотеться есть?

— Не хочется туда идти…

— Тем более не выдумывай! Ты же со мной! Пусть только посмеют тебя обидеть — уши отрежу! Пошли! — И, не обращая больше внимания на слабые протесты горгоны, Волк ухватил ее за руку и потянул вниз.

На улицах деревни было почти пустынно. Погода стояла ясная, с небольшим, но постоянным ветром, и весь флот страны — все десять лодок — вышли в море за рыбой. Женщины занимались хозяйством во дворах, а ребятишки играли в тени.

— Эй, народ, как пройти в вашу харчевню? — окликнул одну из компаний Волк.

— Вперед, вперед и налево! — замахала руками детвора.

— Спасибо!

— А вы не местные?

— А откуда вы?

— Гляди, какой меч!

— Они путешественники!

— Ха, смотри, какие толстые волосы!

— Дурак, это у нее косички!

— Ха, тоже мне — косички!

— Как змеи у горгон!

— Ш-ш-ш-ш… Ам!

— Ха-ха-ха!

Медуза покраснела, обернулась на детей, остановилась, что-то хотела сказать, но сдержалась и вприпрыжку побежала за быстро удаляющимся Волком.

Квартала через четыре, когда в пределах видимости все еще не было никаких точек общественного питания, странники остановились еще раз и задали тот же вопрос кучке девушек у колодца.

— Пройдите один квартал вперед и два налево.

— Там будет одноэтажный домик…

— …А на нем вывеска — «Голова горгоны».

— Это и будет харчевня.

— Спасибо!

— Не за что!

Уже удаляясь, Мими услышала за спиной громкий шепот и хихиканье:

— …наш Гастроном вывеску свою, наверное, с нее писал…

— …дурацкие косички…

— …никакого вкуса…

Медуза сжала кулачки, прикусила губу, глубоко вдохнула и смогла выдохнуть, только когда они уже оказались в харчевне.

Внутри было пусто.

Усевшись за один из четырех столов, стоявший поближе к выходу, Серый позвал хозяина и только тут обратил внимание на состояние бедной горгоны.

— Ты чего? — участливо поинтересовался он. — Тебе нехорошо?

— Мне хорошо. Мне очень хорошо, — тихо, но очень четко ответила Мими. — Но если еще хоть кто-нибудь что-нибудь скажет про мои волосы, то нехорошо будет ему.

— Ты про что это? — забеспокоился Волк.

— Просто не переношу, когда…

— А, гости пожаловали! — Откуда-то из глубины кухни, отделенной белой глиняной стеной от зала, выплыл улыбающийся толстяк с большим ножом в покрытой чем-то вонючим и склизким руке. — Чего заказывать будем?

— А что есть?

— Суп рыбный, рыба жареная, рыба отварная, рыба под маринадом, салат рыбный, рыбные котлеты, рыба соленая с уксусом и луком, рыба соленая без уксуса и лука, рыба горячего копчения, рыба холодного копчения, рыбное заливное, рыба, фаршированная рыбой, бутерброды с рыбой, печенье «Рыбка»…

— Компот с рыбой… — пробормотал Серый, а погромче добавил: — Мне суп рыбный, рыбу под маринадом и бутерброды.

— А девушка что будет? Видно, вы издалека приплыли — какие у нее странные…

Договорить хозяин не успел — Волк молнией перемахнул через стол, зажал рот опешившего стеллиандра рукой и быстро затолкал его за перегородку на кухню.

— Не говорите при ней этого слова! — прошипел он ему на ухо.

— Кокоуова?!

Серый догадался и убрал ладонь.

— Какого слова?

— Этого! Которое вы собирались сказать!

— А что я собирался сказать?

— Что у нее странные…

— Странные браслеты? А что тут такого? — Возмущенный хозяин вытер губы и сплюнул.

— Браслеты?..

— Да, браслеты! Если они ей не нравятся, пусть она их выбросит! Сумасшедший! Попрошу покинуть мою кухню! И мое заведение тоже.

Из зала донеслись тяжелые шаги входящего человека и тявканье собаки.

— Эй, ты! Девочка с мышиными хвостиками! Тут не захо…

— О нет!.. — Бросив хозяина, Волк выскочил в соседнюю комнату, но было поздно.

Вход в харчевню уже украшала обсидиановая статуя крайне изумленного стеллийского моряка.

Тогда он метнулся хотя бы задержать трактирщика, но и этот маневр запоздал. Злополучный кулинар, воинственно размахивая ножом, уже устремился в зал.

Последнее, что он увидел, была чрезвычайно раздраженная горгона с распростертыми крыльями, встающая из-за стола ему навстречу.

Надо сказать, на фоне белой глиняной стены белый гипсовый повар смотрелся не очень оригинально.

Ополоумевшая собачонка, захлебываясь и подпрыгивая, с пулеметной частотой заверещала на Медузу.

Одного неприязненного взгляда было достаточно, чтобы наступила испуганная тишина. Кажется, то, что получилось, в Вамаяси называется «оригами».

— Мими! — в отчаянии заломив руки, возопил Сергий.

Медуза опомнилась, сморгнула, страшно смутилась и растерянно приняла человеческое обличье.

— Ликандр… Я не сдержалась… Как мне стыдно… — уронила она голову на руки и закрыла лицо. — Как я могла?!. Мне так жаль!..

— А уж им-то как жаль, — меланхолично предположил Волк, опускаясь на скамью рядом с ней.

— Я не хотела! Честно! Но они… Я просто из себя выхожу, когда кто-то так говорит о моих волосах. После этого я за себя вообще не отвечаю. Ох, Ликандр! Что теперь делать? Как я могла?!

Над этим вопросом Серый задумался.

— А, кстати, как ты могла? Я имею в виду, почему они все разные? Камень, гипс, бумага…

Убитая раскаянием Медуза еле слышно проговорила:

— Чем больше я на них злюсь, тем тверже материал. Один кентавр, который вылил мне на голову амфору меда, превратился не то в железо, не то в камень. И в темноте светился. Но так ему и надо. Но все равно мне их так жалко, так жалко. Так могли бы поступить Ния или Рия. Такой кошмар…

— А если тебе их действительно так жалко, ты их обратно превращать не пробовала? — вдруг загорелся идеей Волк.

Медуза вскинула на него свои большие влажные глаза.

— Н-нет… А разве можно?

— Не знаю… Но ты хотя бы пыталась?

— Н-нет… А что надо делать?

— Ну откуда же я знаю! Может, если они у тебя превращаются, если ты на них злишься… Может, чтобы наоборот, тогда их пожалеть надо?

— Да я их все время жалею… Когда успокоюсь… Просто до слез жалко!..

— М-да… А может, простить?

— Простить?

— Ну да. Простить. Ты ведь превращаешь тех, кто тебя обижает? А