Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

— Хорошо, — кивнул я. — Седельная — твоя. Я тебе принесу соломенный матрас, одеяло, свечу. Мыться будешь в конюшне, там кадка с водой. Что будет нужно — говори, поищем.

Фёдор отрывисто кивнул, и его губы дрогнули в подобии улыбки.

— Спасибо, — сказал он. — Ты… хороший человек. Для доходяги.

— Эй! — возмутился я. — Какой я тебе доходяга?

— Худой, — констатировал Фёдор. — Кожа да кости. Моя бабушка говорила — такого и ветром сдуть может. Но ты сильный. Внутри.

Бекон фыркнул, мол, я же говорил, что ты доходяга.

— Ладно, — вздохнул я. — Спасибо на добром слове. Но в седельной я тебя поселю только при одном условии.

— Каком? — насторожился минотавр.

— Ты будешь нормально есть. Пока не обещаю по три раза в день, но один раз точно будет очень сытная трапеза.

Фёдор опустил голову. Его рога блеснули в свете лампы.

— Я… я не привык, — тихо ответил он. — Меня кормили объедками. Собакам давали больше.

Я почувствовал, как внутри закипает злость. Не на Фёдора, а на его хозяина с кнутом, и на всех, кто считает живое существо вещью.

— Теперь будешь привыкать, — сказал я жёстко. — Кот, подтверди.

Бекон требовательно мяукнул и ткнулся носом в миску — мол, ври, ври, я вот всё ещё голодный!

Фёдор перевёл взгляд с кота на меня, и его лицо стало по-детски растерянным. Это выглядело очень странно с учётом бычьей морды.

— Ты плачешь, что ли? — спросил я, не зная, куда деваться.

— Нет, — Фёдор отвернулся. — Соринка в глаз попала. У вас тут пыльно.

— Ну да, пыльно, — я не стал спорить. — Завтра убираться будем. Ты мне поможешь. Договорились?

— Договорились, — кивнул минотавр.

Я вернулся к печи. Бекон тем временем спрыгнул со стола, подошёл к Фёдору и начал тереться о его ногу. Минотавр осторожно, одним пальцем погладил кота по спине. Кот заурчал, принимая ласку.

— Я смотрю, ты ему понравился, — сказал я. — Обычно он чужих не подпускает.

— Животные меня любят, — Фёдор пожал плечами. — Я сам… зверь.

— Ты не зверь, — отрезал я. — Ты минотавр. Это разные вещи.

Фёдор не ответил. Только вздохнул — так глубоко, что пламя в печи колыхнулось.

Я подбросил дров, повесил котёл с водой — надо было греть для мытья и для чая. На кухне запахло дымом и горячим чугуном и стало уютно.

— Фёдор, — сказал я, оборачиваясь. — А расскажи о себе. Откуда ты? Как попал к этому гаду?

Минотавр задумчиво провёл ладонью по столу, тот в ответ скрипнул под её весом.

— Я из клана, — сказал он спокойно. — Клан Ромирос. Мы жили далеко в горах, на юге. Пасли скот, рубили лес, торговали шерстью и кожей.

— Богато жили? — спросил я.

— Богато, — кивнул Фёдор. — У нас были земли, стада, дома из камня. И обычаи. Они у минотавров суровые. Прав тот, кто силён, кто быстр и кто крупнее всех.

Он помолчал, сжал кулаки.

— А я родился маленьким, для минотавра, конечно. Бабушка называла меня недомерком и хлюпиком. Хотя я был выше любого человека. Но для наших краёв мера другая.

Я уставился на него. Два с половиной метра, плечи — как у шкафа, ручищи как лопаты. И это «мелкий»?

— Фёдор, — осторожно спросил я. — А какие тогда… крупные?

— Настоящий минотавр, — Фёдор поднял руку над своей головой, — выше меня на голову. А вожаки клана — на две. Они могли поднять телегу с сеном одной рукой, ломали деревья голыми руками. Даже медведя в схватке побеждали.

Я сглотнул.

— И тебя… выгнали?

— Семью мою выгнали, — голос Фёдора стал глухим. — Отец был ненамного крупнее меня. Мать — и вовсе обычная. Родня сказала, что мы позорим клан, нам таких не надо. И прогнали.

— Когда это было?

— Давно, — Фёдор посмотрел в потолок. — Больше двадцати лет назад. Мне тогда было… тринадцать? Четырнадцать? Я не помню. Мы долго скитались, потом родители умерли. А меня продали купцу Ступину.

— Хозяину.

— Хозяину, — эхом повторил Фёдор. — Он давал еду и крышу. А я работал. Таскал грузы, загружал телеги, чинил заборы. Платил мало, бил иногда. Но я терпел. Куда идти?

— Теперь никуда не надо, — сказал я. — Теперь ты здесь.

Фёдор кивнул.

— А имя у тебя… — я замялся. — Фёдор — это же не для минотавров имя, да?

— Моё полное имя — Федроус Звариус эль Корейро Ромирос, — произнёс минотавр с неожиданной гордостью. — Так назвал меня отец. В честь деда и прадеда. А Фёдор — это… сокращение. Для людей, чтобы легче было.

— Федроус Звариус эль Корейро Ромирос, — повторил я по слогам. — Ни хрена себе имечко. А я — Марк Винтер. Без эль и без Ромирос.

— И кот — Бекон, — добавил Фёдор, глядя на рыжего.

Бекон сидел на столе, вылизывал лапу и делал вид, что его не интересует родословная минотавра. Но я заметил, как его уши повернулись в нашу сторону — слушал и всё прекрасно понимал.

— Коротко, зато ёмко, — кивнул я. — Бекон спас мне жизнь, между прочим. И я ему, так что мы квиты.

Фёдор с уважением посмотрел на кота.

— Хороший кот, — сказал он. — Настоящий.

— Ладно, — хлопнул я в ладоши. — Хватит разговоров. Давайте ужинать. Я же обещал тебе мясо, Фёдор. А оно у нас холодного копчения, сам делал.

Я подошёл к кладовой, откинул холщовый мешок и достал кусок тёмно-золотистой копчёной грудинки.

Новый нож сам лёг в руку, и я в очередной раз порадовался удачной покупке. Лезвие шло сквозь мясо как по маслу, оставляя тонкие ломтики. На срезе виднелась розовая сердцевина, окаймлённая золотистым краем.

Фёдор смотрел на мои руки. В его глазах читалось удивление — как у ребёнка, который впервые видит фокусника.

— Быстро, — сказал он. — Очень быстро. И ровно.

— Навык, — усмехнулся я. — Ты бы видел, как я лук шинкую. Быстрее раза в три!

Я выложил ломтики на большое деревянное блюдо, в таком бы целого молочного поросёнка подавать, а не нарезанное мясо, но сейчас оно подошло идеально.

— Угощайтесь, — сказал я, кладя рядом вилку для Фёдора и отодвигая кусочек для Бекона. — Берите, не стесняйтесь.

Кот не заставил себя ждать — цап! — и уже жевал, громко урча.

Минотавр удивлённо посмотрел на мясо, и я хлопнул себя по лбу.

— Фёдор, — спросил я осторожно. — Вы же, минотавры, вы едите мясо? Или вы травоядные? Я как-то не подумал…

Минотавр громко фыркнул, и пламя в печи снова взметнулось.

— Мясо, — сказал он с чувством собственного достоинства, — это лакомство. Уважаемое, но…

— Что — но? — спросил я.

Фёдор замялся и потупил взор.

— Но