Завораш. Разделение ангелов - Александр Галиновский

колонны, за которыми было нетрудно прятаться. Летом здесь проходили собрания на открытом воздухе. Телобан нередко сидел там же, где стоял сейчас,– в теплое время года в тени, образованной колоннадой, ставили скамейки для всех желающих.

Расстояние от колонн до фонтана было таким, что он слышал каждое слово.

Говорили о нем, это Телобан понял сразу. Что еще он понял, так это то, что от него собираются избавиться. Возможно, кто-нибудь из архонтов предложил послать его за море, в Завораш.

На самом деле Телобан уже давно мечтал покинуть Замок, но не так, и осознание того, что он вынужден делать этого подобным образом, злило его еще больше.

Как выяснилось позже, он оказался прав. Конверт с необходимыми бумагами принес кто-то из учеников.

Уже утром, покидая Замок, Телобан наткнулся на компанию послушников, которые безуспешно пытались попасть в покои одного из архонтов.

Когда Телобан проходил мимо, они на мгновение прекратили стучать в тяжелую, окованную железом дверь и проводили его долгими взглядами.

Несмотря на годы совместных тренировок, Телобану так и не удалось подружиться ни с кем из них.

А теперь его отсылали в никуда.

Наблюдая, как послушники пытаются попасть в келью архонта, он улыбнулся. Вряд ли им удастся сделать это в ближайшее время. Покидая келью поздно ночью, он сломал ключ в замке с обратной стороны. При этом ему пришлось вылезть в окно. К счастью, келья этого архонта располагалась невысоко. С другими подобный трюк вряд ли прошел бы, поэтому тела остальных владык Телобан оставил в менее очевидных местах.

Одного – в колодце, откуда послушники и мастера регулярно брали воду.

Интересно, как скоро тело разложится и вкус тлена начнет чувствоваться в питье?

Другого – на крыше, в расчете на то, что птицы обнаружат мертвечину раньше, чем кто-либо сообразит подняться и проверить верхние этажи, чердак и, наконец, одну из башен. Телобан только надеялся, что пернатые окажутся очень голодными…

Получалось так: один погребен глубоко внизу, второй – на самой вершине, третий – посредине между ними. Определенно, в этом было нечто символическое.

Вернувшись к реальности, Телобан осознал, что крылатый стоит к нему вплотную. От его кожи исходил незнакомый горьковатый запах.

– Прошу… – произнес узник, и Телобан ощутил его дыхание, в котором смешались запахи пепла, земли и тлена.– Не стоит забегать вперед.

В следующее мгновение рука, все еще прикованная цепью, длины которой, впрочем, хватало, чтобы дотянуться до чего угодно, вырвала одну из трубок, питавших тело. В воздухе разлился едкий химический запах. Он напомнил Телобану многие из тех запахов, которые царили в подвалах Замка. Была в нем некая сладость, но при этом ничего ароматного. Скорее, это была сладость иного толка – приторная и искусственная.

Крылатый с размаха всадил трубку с иглой ему в шею.

Телобан ощутил вспышку боли. А в следующее мгновение, сжигая все на своем пути, по его венам побежал огонь…

Глава 28

Каждодневные церемонии

Кофе был таким горячим, что его вкус почти не чувствовался; лишь после долгого глотка постепенно приходило жжение. Жидкий огонь омыл язык и медленно влился в желудок. Ощущение было таким, словно внутри свернулась кольцами ядовитая змея.

Анабас прикрыл глаза от удовольствия. Момент стоил того, чтобы запечатлеть его в памяти. Хотя… если подумать, сколько таких воспоминаний там уже хранилось? Наверняка не один десяток, начиная с того момента, когда он впервые переступил порог кофейни. Теперь Анабас делал это раз в неделю. Здесь вместе с тугим кошельком он получал чашку сдобренного перцем кофе – лучшего в городе.

Шестьдесят шесть, шестьдесят семь…

Анабас слушал, как монеты с металлическим звоном опускаются на прилавок. Всего семьдесят серебряных драхм – необходимая плата за «защиту». По крайней мере, хозяин может быть спокоен, его кофейню не сожгут неизвестные.

Шестьдесят восемь, шестьдесят девять…

Анабас втянул в себя очередной крохотный глоток.

Бум!

Счет, а вместе с ним и мысли Анабаса прервал внезапный удар о столешницу. Будь у него выдержки поменьше, а кофе в чашке – побольше, и наверняка изрядная часть напитка оказалась бы стекающей по его кожаному нагруднику. Похоже, тот, кто этот хлопок издал, так и задумал.

Анабасу не было нужды открывать глаза, чтобы понять, чьих это рук дело. Чертов «красотуля» и «белокурая девчонка», как порой называли его за спиной другие стражи. Господин Сур.

Впрочем, оба работали вместе уже больше года, и Анабас с уверенностью мог сказать, что, несмотря на хрупкую внешность, изящные черты лица и взбалмошный характер, его напарник отнюдь не неженка.

Эти двое являли собой полную противоположность друг другу: коренастый и широкоплечий Анабас и тощий как жердь Сур; один большую часть времени молчит, погруженный в раздумья, другой никак не может наговориться; первый одевается просто – в обычную солдатскую униформу, включающую кожаный нагрудник и наручи, другой предпочитает шелк, парчу и золотые пряжки, пуговицы и люверсы [4].

Анабас открыл глаза, кивком поприветствовал Сура, затем сделал последний глоток и задумчиво покатал кофе на языке.

– Эй, торгаш,– сказал Сур,– налей-ка мне пива!

За этим последовал новый удар по столешнице. Стопки монет, которые каким-то чудом не обрушились при первом хлопке, пошатнулись, а затем рассыпались по прилавку серебряным водопадом.

– А,– махнул рукой Сур,– я и забыл, что здесь не наливают. Тем легче будет стереть эту дыру с лица земли. Несмотря на то что моему партнеру нравится твое пойло.

При слове «партнер» Анабас поморщился. Он не мог сказать, что его раздражало больше: то, что своим появлением напарник нарушил один из редких моментов, когда ему удавалось побыть наедине со своими мыслями, или то, как он назвал любимый напиток Анабаса. Пойло. То есть питье для скота. Можно подумать, что раз он употребляет подобные помои, то и сам недалеко ушел от животного.

– Сколько здесь монет? – не унимался Сур.– Что-то маловато. Когда я вошел, ты остановился на м… м… Пятидесяти?

– Господин… – Голос лавочника звучал так, словно на шею ему накинули удавку, которую тут же и затянули.

– Что?! Хочешь сказать, что я вру?!

– Господин, я вовсе не утверждаю…

Одним движением Анабас сгреб монеты со стола.

– Здесь все. Увидимся на следующей неделе, старик.

И, подхватив со спинки стула кожаную перевязь с пистолем, он направился к выходу.

– Посмотреть на тебя, так и не скажешь, что перед тобой человек, недавно положивший в карман сумму недельного заработка. Кстати, там и моя половина, помнишь?

Сур терпеливо дожидался, пока напарник отсчитает причитающуюся ему часть денег.

– Мог бы и