Лунар. Книга 2 - Влада Ольховская

Тот, кто убил Никару, не собирался таиться или убегать. Он спокойно прошел через сад и остановился на лужайке, в паре шагов от скамейки, на которой только что сидели хозяйка дома и ее гостья.

Дети Никары сделали то, что полагалось сделать Елене. Они окружили убийцу, бросились на него с криком, стали колотить маленькими кулачками. И адмиралу следовало бы задержать его, может, даже убить, а она не могла, скованная шоком, ужасом, неверием…

Гюрза никогда раньше так не поступал. Но «раньше» было жизнью на станции, а не его прошлым в целом. Елене было известно, что его осудили за чудовищные преступления, ее не раз предупреждали, насколько он опасен. Однако она путешествовала с ним, общалась… она привыкла к нему, решила, что знает его.

Он не должен был так поступить. Это противоречило всему, что Елена о нем знала. Но остывающий труп у ее ног доказывал, что знала она недостаточно.

Гнев и отчаяние детей не произвели на него никакого впечатления, он парой пинков раскидал их в стороны, как надоедливых собачонок. Их это напугало, Елену – отрезвило. Хотелось потянуться к оружию, выстрелить… Она знала, что не успеет. Но говорить с ним спокойно она уже могла.

– Зачем? – спросила она. Прозвучало ровно, так, будто и не разрывалось все внутри от горечи и боли, будто не произошло ничего такого уж страшного.

– Я не слишком люблю шоковую терапию, но вы едва не утонули в болоте радости, адмирал, – усмехнулся Гюрза.

Он ведь именно Гюрзой и был… Елена заставила себя уважать его, раз он оказался на станции и стал частью экипажа. Она отворачивалась от легенды о монстре, она напоминала себе, что Павел Беломестин – такой же человек, как и многие другие, со своими достоинствами и недостатками.

Но тот, кто стоял перед ней, человеком не был. Хотелось думать, что уже не был, но Елена подозревала: на самом деле никогда, она просто заблуждалась на его счет, а правы были Барретты, да и много кто еще…

– Начните думать, адмирал, – посоветовал Гюрза.

– О том, как объяснить хозяевам города, что мы ничего подобного не хотели?

– Я хотел. А думать вам нужно о том, почему дети бросились на меня, проигнорировав свою мать.

– Они испугались смерти!

– Маленькие дети не знают, что такое смерть. Метнуться к пострадавшей матери – инстинкт. А на меня они бросились, потому что я им помешал.

В его словах был смысл… Или очередная попытка манипуляции. Потому что дети просто испугались, прямо сейчас они переползли к матери, окружили ее, плачут… А для Гюрзы все это игра, не более!

– Вам следует остаться, сдаться для ареста, – жестко произнесла Елена.

– Нет и нет. Я уйду, вы убедитесь, что ни у кого из-за этого убийства не будет проблем, и, надеюсь, хоть немного этому удивитесь. Если этой встряски не будет достаточно, чтобы вернуть вам ясность мышления, адмирал, добейтесь того, чтобы присутствовать на вскрытии. Уверен, вы увидите много любопытного.

Он сказал, что хотел, и скрылся, а Елена даже не попыталась его задержать – знала, что не сможет, и выглядеть ее поражение будет смешно и жалко.

Она недолго оставалась одна. Сама Елена никого не вызывала, но, видно, убийство заметили из других домов, потому что очень скоро в саду стало шумно. Прибыли Отто Барретт и Сатурио, одновременно с ними – королевская стража, Аэнта, ее муж. Елена рассказала им все, она не пыталась сгладить ситуацию или защитить Гюрзу. Он сам сделал выбор – причем безумный, проявив ту самую чудовищную суть, в которую адмирал до последнего не верила.

– Я хочу, чтобы вы поняли главное: вы не виноваты, – заверила ее Аэнта. Королева смотрела на нее лишь с сочувствием, она уверенно взяла руки Елены в свои. – Мне жаль, что вам пришлось пройти через такое. Но поступок одного человека – только его ответственность, которая не распространяется на остальных.

– Даже на тех, кто защищал его до последнего и не дал остановить до того, как дошло до беды, – не сдержался Отто Барретт.

– Не нужно этого, – покачала головой королева. – Это только порадует Павла. К сожалению, ему вряд ли можно помочь… Я пыталась, я даже отвела его к нашему священному Колодцу! Но в Павле слишком много тьмы.

– Ничего, мы найдем способ добавить ему немного света вручную, – усмехнулся Сатурио. После этого он повернулся к Елене: – Какие-нибудь ограничения будут?

– Не в этот раз, – сдалась адмирал. – Делайте то, что считаете нужным.

– Благодарю.

Все получалось последовательно, логично, и все же что-то не давало ей покоя. Елена хотела помочь или просто отвлечься, но память заставляла ее снова и снова возвращаться в тот кровавый, необратимый момент. Она понимала, что не нужно поддаваться, после того, что натворил Гюрза, его слова не имеют никакой цены. Но и отстраниться от них она не могла.

Она выдержала лишь одну бессонную ночь. После этого она обратилась к Петеру Луйе, попросила его лично провести вскрытие – в ее присутствии. Они пошли к королеве уже вдвоем. Елена не сомневалась, что все получится, Аэнта ведь никогда еще им не отказывала!

А в этот раз отказала – мягко, как обычно, но так, чтобы они сразу поняли: любые споры бесполезны.

– Мы не тревожим покой мертвых, – пояснила королева.

– Даже если нужно определить причину смерти? – удивился Петер.

– Бывают исключения, но это не одно из них. Кто-то сомневается в причине? При том, что вы, адмирал, сами рассказали нам, что произошло?

– Я не сомневаюсь, просто… Хотела узнать, как наше оружие влияет на ваш народ.

– Вы увидели, как оно влияет, – ледяным тоном напомнила Аэнта. – Все остальное не важно. Я не виню вас за то, что сделал другой. Но оскорбление погибшей станет вашим решением. Прошу, не делайте этого. Никара любила вас, она говорила мне об этом. Не омрачайте память о ее жизни издевательством над ее смертью.

– Да, вы правы… Простите.

– Мы в любом случае предали ее океану, и не о чем тут говорить. Давайте лучше объединим усилия, чтобы трагедия не повторилась!

Все это было правильно. Известен злодей, известна причина – его помешательство. И дальнейшие действия тоже понятны: схватить его и остановить во что бы то ни стало.

Елена все это осознавала и принимала, она двинулась дальше, она снова выполняла свои обязанности, вот только…

Легкость, едва поселившуюся в ее душе, Гюрза сумел выжечь без остатка.

* * *

Это было удивительным опытом, той самой жизнью, о которой Мира мечтала. Не то чтобы она целыми днями сидела