Лунар. Книга 2 - Влада Ольховская

– Чего ты хочешь?!

На нее снова смотрели злые алые глаза. Умбрения не ответила, но демонстративно помахала рукой – той самой, которая теперь принадлежала Мире.

– Не я это начала! – напомнила Мира. – Тебя просили остановиться… И если ты бродишь за мной, то твои жертвы должны ходить за тобой! Ты не была невинной… А еще тебя убила не я!

– Разве? – неожиданно спросила Умбрения. Голос звучал тихо и угрожающе, как рычание хищного зверя.

Мира невольно сделала шаг назад, но потом заставила себя остановиться.

– Нет! Тебя пытались задержать, и, если бы ты согласилась, ты бы осталась жива!

– Ты отняла не только мою жизнь. Ты отняла мою плоть и не понесла никакого наказания за мою смерть. Ты отняла мою семью.

– Твоя семья меня ненавидит и пыталась убить!

– Не все. Кое-кого ты уже посадила на поводок, остальных тоже приручаешь – они больше не видят в тебе абсолютное зло.

– Что ты несешь? – возмутилась Мира. – С кочевниками у меня все по-прежнему, а все остальное… Это была не я! Тебя победила не я, даже если ты мне не веришь!

Она ожидала, что Умбрения будет обвинять ее – как все вокруг, доказывающие ей, что она и ликвидатор – одно и то же, раз они живут в одном теле.

Но кочевница проявила неожиданное смирение, она кивнула:

– Я знаю.

– Ты… знаешь? Тогда за что ты ненавидишь меня?

– За то, что ты жива. Но убила меня не ты. Как я могу этого не знать, если убила меня она?

Умбрения указывала куда-то за ее спину, на то, что не отражалось в зеркале. Может, потому что там ничего и не было? Все это – какая-то ловушка, призванная заставить Миру обернуться, чтобы покойница вырвалась из зеркала, напала, вернула свое…

Поэтому не нужно было смотреть, а не посмотреть Мира не могла. Она уже слышала дыхание за спиной, легкое движение – не человека даже, хищного зверя. Она догадывалась, что увидит, взглянув туда. И то, что это невозможно, ее не спасало.

Ей все-таки удалось преодолеть страх, потому что принять удар в спину было бы совсем унизительно. Она обернулась, напоминая себе, что она, вообще-то, не домохозяйка, дожидающаяся любимого с работы, она – инженер станции «Виа Феррата», она выживала в Секторе Фобос до сих пор и будет справляться дальше.

Она не просто посмотрела на то, что притаилось в комнате, она даже сразу поверила, что ей не мерещится. Не важно, противоречит это всем законам реальности или нет. Перед Мирой теперь была она сама… другая она. Куда более опасная и сильная, хищная тварь, сохранявшая ее черты – но лишь отчасти.

Здесь ликвидатор стала иной. Не такой, как Мира, и не такой, какой она была на записи битвы с Умбренией. Человеческого в ней осталось чуть меньше, черты лица стали более острыми, глаза полыхали алым, а зубы обратились черными клыками. И двигалась она не как человек, она перемещалась быстрыми рывками. Мира получила возможность убедиться в этом, когда она атаковала.

Ликвидатора не впечатлило то, что противница осталась спокойна. Это ведь животное, оно не восхищается выдержкой и гордостью! Оно хочет победить – и ищет способ это сделать. Ему нужно было только поймать Миру, навалиться сверху, впиться в горло острыми клыками… Тогда останется лишь одна из них, потому что человек никогда не победит кочевника.

Мира знала об этом, и ее единственной надеждой на спасение стала дистанция. Она постоянно двигалась, отступала, делала все, чтобы на пути ликвидатора неизменно оказывалась мебель. Может, в другое время это не помогло бы, но сейчас работало… Или ей казалось, что работает. Умбрения не позволила ей долго обманываться.

– Да она просто играет с тобой! – расхохоталась кочевница. – Нам играть с едой никогда не разрешали, а зря, это же так весело! Ты уже мертва, ты понимаешь? Ты забрала мою плоть – а она заберет твою!

Мира не реагировала, не отвечала ей, не смотрела. Она понимала: Умбрения не просто болтает, она старается ее отвлечь. Значит, не все потеряно, у нее еще есть шанс спастись!

Ликвидатор прыгнула на нее в момент, когда Мира ожидала, что она замедлится… Она не знала, каким чудом уклонилась. Не должна была, да и не могла сказать, что справится снова. Но сейчас получилось – и на том спасибо!

Промахнувшись, ликвидатор врезалась в стену, оттолкнулась, на ногах удержалась, но сшибла зеркало. Оно упало, разлетелось на крупные осколки, и Мира надеялась, что это хотя бы заставит заткнуться Умбрению. Но нет, кочевница по-прежнему была рядом, и ее смех не утихал.

Может, это должно было лишить Миру сил, отнять у нее даже моральное право на победу, а вместо этого придало ей нужную отчаянную злость. Она подхватила один из осколков, не обращая внимания на то, как он разрезал кожу на ладони, и напала сама. Удачно напала – ликвидатор, привыкшая к тому, что противница только обороняется, на миг растерялась, и этого оказалось достаточно. Мира сумела ударить, вогнала осколок глубоко в грудь. Ликвидатор с воем отступила, и кому-то другому показалось бы, что это финал…

Но Мира слишком хорошо понимала: то, что убило бы человека, эту тварь разве что замедлит. Она поспешила выбежать из комнаты, захлопнула дверь, подперла столиком. Она не стала задерживаться, покинула дом, сначала хотела позвать на помощь… Но что-то заставило ее промолчать.

Сама не до конца осознавая, что делает, Мира направилась не в сад, а к окну той самой комнаты, в которой только что произошла битва…

И в которой битвы не было. Мира поняла это в миг, когда заглянула внутрь. Нет, осталась перевернутая мебель, кровь и разбитое зеркало… Но указывало это не на схватку с монстром, а на то, что там метался один человек, не понимающий, что реально, а что – нет.

Это угнетало, и первой мыслью, конечно, стало помешательство… Однако Мира не спешила принимать эту версию. Да, раньше ничего подобного не происходило. Но раньше она и с магией не сталкивалась! Она знала, что амулет изменил кочевников, вернул им прежнюю внешность. Может, на ликвидатора он тоже воздействовал как-нибудь необычно?

Гадать она не собиралась, она хотела знать наверняка. Мира не готова была возвращаться в дом – Рино придет только вечером, она успеет замыть кровь! Пока же она направилась в замок.

После того, что натворил Гюрза, многие боялись, что теперь хозяева острова начнут относиться к ним иначе, с большей настороженностью – они ведь имели на это право!