Лунар. Книга 2 - Влада Ольховская

в которые кутались местные. Бруция ожидала, что в это время Гюрза даст хоть какие-то пояснения, раз уж она его спасла… почти. Но он был занят сбором нужных инструментов по лаборатории и на свою спутницу внимания не обращал.

Ей пришлось заговорить с ним самой:

– Почему за тобой снова гоняются?

– Стандартная причина.

– Убил кого-то? – насторожилась Бруция. – Не из наших?

– Нет. Местных.

– А… Тогда ладно.

Вот теперь она удостоилась удивленного взгляда:

– Не самые подходящие слова для полицейской.

– Да нет уже никакой полиции! Как моей семьи не стало, так и нет…

Глаза снова предательски защипало. Сейчас это бесило даже больше, чем обычно, потому что она позорилась перед маньяком, и Бруция изо всех сил пыталась сдержаться, но получалось хуже, чем хотелось бы.

Она ожидала, что он промолчит, как обычно, или бросит очередную колкость. Но Гюрза был почти милосерден:

– Тогда тебя успокоит то, что произойдет сейчас.

Она уже знала, что он будет проводить вскрытие – поняла по инструментам, которые он собрал. Кровавое зрелище ее не привлекало, но и не отталкивало, кочевнице доводилось видеть всякое. Она даже испытывала нарастающее любопытство – не из-за того потрошения, которое устроил Гюрза, а из-за причин, подтолкнувших его к этому.

Она знала, что он творил ужасные вещи со своими жертвами. Когда Бруция пыталась представить его или любого другого маньяка в момент убийства, ее воображение неизменно рисовало дикий блеск в глазах, заляпанную кровью кожу и попытки что-нибудь сожрать.

Может, для других серийных убийц дело обстояло именно так, но не для Гюрзы. Он действовал очень четко и методично, не похоже, что ему доставляло удовольствие то, чем он занимался. Он разбирал мертвое тело так же, как другие разъединяют на части двигатель.

Как ни странно, его движения увлекали больше, чем процесс – странная плавность, никакой суетливости, ничего лишнего. Как только заканчивается одно, тут же начинается другое. Как будто он долго репетировал, прежде чем показать ей это… Правда, кровавая часть зрелища от этого лучше не становилась, Бруция то и дело морщилась, выдавала дежурное «Фу!» или «Какая гадость!», просто потому что так положено. Но истинного омерзения или желания уйти она не испытывала. Может, братья были правы и с ней действительно что-то не так?

– Ты ведь не объяснишь мне, зачем это делаешь? – спросила Бруция, когда то, что недавно было охранником города, едва узнавалось. Чтобы не поскользнуться на крови, кочевница с ногами забралась на высокий стул и теперь наблюдала за маньяком оттуда.

– Нет нужды.

– Я, вообще-то, не доктор, я такие штуки не понимаю!

– Правда не понимаешь или думаешь, что не понимаешь?

Что ж, заинтриговать он умел. От других вопросов Бруция воздержалась, она просто начала присматриваться внимательней. Она все равно не ожидала, что поймет… но поняла.

Бруция знала анатомию на том уровне, на котором ее преподавали всем кочевникам. Некоторые умудрялись пропускать даже эти уроки, но Отто Барретт следил за тем, чтобы его дети получили все знания, какие только возможно.

Поэтому она сразу определила: анатомическое строение обитателя луны ничем не отличается от человеческого. Легкие, сердце, почки, кишечник… Да еще в том же количестве, в том же расположении! На Бруцию это сходство повлияло не лучшим образом, отозвалось холодом внутри, тогда она отвернулась, и лишь слова маньяка заставили снова посмотреть в ту сторону.

Она подумала, что именно это сходство и смущает Гюрзу. Вроде они с другой планеты, или луны, тут уже без разницы, росли в других условиях, значит, не могут быть копией людей и все такое… Но чему удивляться, если они уже выглядят похоже? Разве одно не подразумевает другое?

Нет, должно быть что-то еще, обязательно…

И оно действительно было. Бруции пришлось чуть ли не через себя переступить, вглядываясь в извлеченные органы. И все-таки подозрение сменилось узнаванием, а узнавание – удивлением.

– С ними что-то не так! – объявила кочевница.

– Что именно?

– Ты мне скажи, я ведь обнаружила это!

– Может, и нет. Может, это примитивный трюк, призванный меня заставить все-таки объясняться с тобой.

– Потратил столько слов на критику, что мог бы уже и объяснить, – закатила глаза Бруция. – У них органы неправильные какие-то!

– Точнее.

– Ну как я могу точнее? Я же не доктор… и не мясник… и…

Она запнулась, но Гюрза невозмутимо продолжил за нее:

– И не серийный убийца. Объясни своими словами, что ты видишь, и я решу, стоит ли разговаривать с тобой серьезно.

Как знала, что не стоило его спасать…

– У них органы слишком простые, – наконец решилась Бруция. – В одном из приютов, где мы жили, была такая игрушка… Человечек с внутренними органами, которого можно было собирать и разбирать…

– И после таких муниципальных приютов люди удивлялись кровожадности кочевников, – вздохнул Гюрза.

– Иди к черту, это было типа познавательно! Чтобы мы разбирались в ранениях!

– Допустим. Продолжай.

– Органы там были как будто стилизованные, упрощенные… Но раз это была игрушка, мы не удивлялись, мы знали, что у людей будет сложнее. И у этого чудика должно быть сложнее!

– Мысль верная, будем считать, что тест пройден. Органы действительно представлены с серьезными искажениями. Не хватает большинства артерий, нервы расположены черти как, по сути, его мышцы – это скорее губка на костях. И кровь из них идет, потому что они напитаны ею, а не потому, что я при разрезе повредил сосуды.

– Может, это норма тут, я не знаю?

– Нет. Или одно, или другое. Или они принципиально отличаются от нас анатомически, или похожи во всем. Но это существо – недоделанный человек.

– Робот? – предположила Бруция.

– Нет. Оно было живым до того, как я его убил.

– Но что это тогда, что еще возможно?

– Пока не знаю, – покачал головой Гюрза. – Но уже предполагаю, что дело не в этом конкретном существе и не во всех остальных. Все это отдельные элементы картины, созданной для нас. Мы видим одну сторону.

– А что на второй?

– Понимание того, кем эта картина была создана, как и зачем. И только если мы разберемся в этом, у нас появится шанс спастись… Или нет.

* * *

В идеальном маленьком мире вдруг стало неспокойно.

Никто не объявлял об этом Каллисто открыто, скорее, наоборот, от мирных жителей такое пытались скрыть. Но гетера выживала в Секторе Фобос слишком долго, она не могла упустить момент, когда охраны на улицах стало непривычно много, да еще и кочевники перестали праздно прожигать жизнь, они снова занялись своим делом.

Первым импульсом Каллисто было вмешаться, разобраться, что случилось, может, помочь… Она остановила себя. Она