Гость из будущего. Том 5 - Владислав Викторович Порошин

хоть никакого страха не было и в помине, мне стало крайне любопытно, кому я опять чем-то не угодил? Однако прошла почти минута, а загадочный сталкер так и не показался на открытом пространстве, где детишки в иное время пинали футбольный мяч.

«Либо нервы расшалились, либо в Москве есть кто-то посерьёзней, чем убитый милиционерами маньяк», — проворчал я про себя и, покосившись на часы, понял, что стоять на месте нет смысла.

Поэтому оставшиеся сто метров до подъезда дома №15 я проделал трусцой. И оказавшись внутри стремительной летучей походкой взлетел на четвёртый этаж.

— Какие люди⁈ — радостно загудел Кочарян. — Проходи, дорогой, мы тут все тебя давно заждались. Как дела на «Мосфильме»?

— Потом расскажу, — буркнул я и тут же мысленно посочувствовал Инне Кочарян: «Бог мой, в квартире чуть ли не через день гулянка. И как ты только это, бедная, терпишь?».

Затем я скинул плащ и шляпу на гору чужой наваленной как попало одежды, пожал руку Левону и приобнял хозяйку этой беспокойной 3-комнатной квартиры. А в гостиной моё появление встретили дружным криком «ура» Олег Видов, Сава Крамаров, Марианна Вертинская, Владимир Высоцкий, Татьяна Иваненко, Валерий Золотухин, Нина Шацкая и «враг народа» Владимир Трещалов. Остальных парней, мужчин постарше и девушек помоложе я либо не знал вообще, либо знал только в лицо. Большинство из них являлись малоизвестными артистами театра и кино. В студенческой и артистической среде такие гости обычно появлялись тогда, когда им удавалось вовремя «сесть на хвоста». Например, в данный момент Трещалов обнимал какую-то приятную на лицо брюнетку, а вместе с ней могли прийти сюда и ещё несколько подружек. А парни и мужчины могли быть товарищами очень компанейского Владимира Высоцкого или самого Левона Кочаряна.

— По какому поводу сабантуй? — смутился я.

— Пятница, дорогой! — захохотал Левон Суренович. — Садись, поешь.

Он подтолкнул меня на свободное место рядом с Марианной Вертинской.

— Где сестра? — спросил я актрису, когда мне подали тарелочку с каким-то винегретом.

— Узнала, что у Кочаряна будешь ты, и не пошла, — хмыкнула она. — У Насти сейчас бурный роман с Никитой Михалковым, а тот тебя на дух не переносит. Между прочим, называет бездарным выскочкой.

— И ещё земляным червяком, — хохотнул я и подумал, что не зря решил скоммуниздить мелодию из «Свой среди чужих» в своё звёздное кино.

И тут Трещалов, хитро подмигнув всем собравшимся, вдруг спросил:

— Командир, а ты нам ничего не хочешь интересного рассказать?

— Да-да, поведай всему честному народу, как встретила героя советской киноиндустрии киностудия «Мосфильм»? — пророкотал Высоцкий и народ дружно загоготал.

— Дайте сначала человеку поесть! — заступилась за меня Вертинская.

— Спасибо, — шепнул я ей и поморщился. Так как прозвище «командир», которое мне дали в киноэкспедиции ребята из технической бригады, когда я их перевоспитывал физкультурой и спортом, мне откровенно не нравилось. — То есть вас интересуют последние новости «Мосфильма»? — криво усмехнулся я.

— Дааа! — дружно прокричала разношёрстная компания.

— Хорошо. В декабре состоятся выборы в «Союз кинематографистов», и предвыборная борьба уже началась, — ответил я. — Вступили в борьбу за власть: Сергей Бондарчук, Иван Пырьев, Григорий Чухрай, Михаил Калатозов и даже любимый комедийный режиссёр товарища Сталина — Григорий Александров. И это только «Мосфильм». А есть ещё Сергей Герасимов с киностудии имени Горького. Из Ленинграда, наверное, попытается побороться за руководящий пост Григорий Козинцев. Он может объединиться с другими коллегами с периферийных киностудий. И тогда у Козинцева большие шансы на победу.

— А что даёт эта должность? — спросила Шацкая.

— Свободу творчества, дорогая моя, — ответил вместо меня Кочарян. — Хороший бюджет и минимум проблем на стадии госприёмки. Снимай — не хочу.

— Фу как скучно, — надула губки одна из девушек. — Мальчики, давайте лучше танцевать!

— Подожди, — улыбнулся Трещалов. — А тебя Сурин случайно к себе не вызывал?

Услышав этот вопрос о директоре «Мосфильма», я застыл с вилкой, поднесённой ко рту.

— Гад какой-то кляузу накатал, — кивнул я. — Меня обвинили в том, что я нарушил правила техники безопасности и пострадал вот этот «враг народа», дескать опалил половину лица, — я указал рукой на Володю Трещалова. — Кстати, Сурин предложил мне уволиться по собственному желанию.

— А ты? — захихикал Трещалов.

— А я сказал: «Спасибо, но только после вас».

И мои слова почему-то все гости встретили громким гоготом. Причём сам Трещалов от смеха согнулся в три погибели, затрясся всем телом, а его лицо покраснело, словно мордочка рака на раскалённой сковородке.

— Я может чего-то не знаю? — спросил я у Марианны, которая тихо хихикала.

Однако она лишь махнула рукой на Владимира Трещалова.

— Извини, командир, — растирая слёзы по щекам, пролепетал он, — это я анонимку накатал. Не подумай ничего плохого. Это была просто шутка, ха-ха-ха!

— Ну тогда, это ещё не конец истории! — громко произнёс я, чтобы народ хоть чуть-чуть успокоился. — Мне эту новость поведали супруги Пырьевы, Иван Саныч и его красавица жена Лионелла. Так вот теперь весь «Мосфильм» в курсе, что тебе, «враг народа», сделали пересадку кожи с попы на лицо. Вот теперь ржите на здоровье.

После этих слов гости загоготали с новой силой. Конечно, кроме самого Владимира Трещалова. Теперь его на киностудии ждала сомнительная слава человека с лицом от пятой точки. И кстати, он сам был в этом виноват. А потом стол сдвинули в сторону и начались танцы под магнитофон. У Кочарянов имелась такая бандура, которая чем-то напоминающая деревянный ящик с крышкой, и под ней крутилась не виниловая пластинка, а катушки с магнитной плёнкой. Кажется, именно на этом допотопном аппарате были сделаны первые магнитозаписи Владимира Высоцкого.

— Потанцуем? — потянула меня за руку Марианна, не дав доесть винегрет.

В комнате зазвучала приятная инструментальная медленная мелодия и многие молодые люди потянулись на танцпол.

— Сегодня у меня какая-то сумасшедшая популярность, — улыбнулся я, отставив тарелку в сторону. — Весь день на киностудии меня кинорежиссёры передавали как эстафетную палочку. Бондарчуки, между прочим, угостили тортом.

— Уговаривали проголосовать за Сергея Фёдоровича? — улыбнулась актриса, положив мне урки на плечи.

— Скорее прощупывали почву, — сказал я, аккуратно взяв девушку за талию

— Извини, командир, — забубнил Трещалов. — Не думал, что так получится.

Актёр пританцовывал рядом со мной, плотно прижав к