Гость из будущего. Том 5 - Владислав Викторович Порошин

Крамаров. — Мы предлагаем организовать несколько концертов, несколько творческих встреч со зрителями. На наш детектив народ толпами идёт. На улицу без чёрных очков высунуться нельзя. Так чего мы ждём?

— Кстати, мне тут во время спектакля овации устроили, — прохрипел Высоцкий. — Крикнули: «Привет, Паганини» во время «Доброго человека из Сезуана». Ха-ха. Любимов после спектакля орал целый час.

— Пока мы на волне успеха, нужно зарабатывать, — поддакнул Видов.

— Пфууу, — с шумом выдохнул я. — Дядя Йося сейчас с «Гитарами» на гастролях. И я с ним встречусь только в следующие выходные в городе Горьком. Да и потом у музыкантов плотный график. Они едут в Казань и ещё дальше на Урал.

— А если поработать без твоего дяди Йоси? — предложил Кочарян. — У меня в Москве полно связей и друзей.

— Давай, Феллини, шевели извилинами, — пихнул меня в бок Владимир Семёнович.

— Если будем проводить концерты внаглую, то завалимся, — хмыкнул я. — ОБХСС у нас пока ещё стоит на страже порядка. А новые законы о частной предпринимательской деятельности появятся только в следующем году. В общем, чтобы нам «не загреметь под фанфары», ты должен устроиться на полставки администратором «Ленфильма», — сказал я, ткнув пальцем в Кочаряна. — И тогда мы сможем работать по старой схеме, когда часть денег получает концертная площадка, часть «Ленфильм», и остальную часть забираем мы, артисты больших и малых театров. Боюсь, что с «Мосфильмом» такой номер не пройдёт. Сурин меня ненавидит.

— Ну и хрен с ним, — хохотнул Кочарян. — Значит в понедельник я лечу в Ленинград, подписываю все нужные бумаги, а афиши мы вывесим в это воскресенье. По рукам?

Левон Суренович протянул свою мощную ладонь вперёд, и мы как мушкетеры, которые один за всех и все за одного, положили свои пятерни сверху.

* * *

Из гостеприимной квартиры Кочаряна я вышел около одиннадцати часов вечера. От шумной музыки, от бесконечных разговоров, переговоров и споров в моей голове что-то тихо шумело. Кстати, физик Александр всё же напросился. Перебросившись парой обидных реплик с Высоцким, он отхватил очень смачный хук справа. На сей раз лирики в лице будущего кумира миллионов уверено победили физиков. Я же с большим удовольствием вдохнул свежий октябрьский воздух и посмотрел на красивейшее звёздное небо.

Меня взяла под руку Марианна Вертинская, которую я пообещал проводить до дома, и, пихнув в бок, буркнула:

— Пошли.

— Может лучше поймать машину? — спросил я, когда мы дворами пошли в сторону сада «Эрмитаж».

— От Лёвиной квартиры до сада «Эрмитаж» 5 минут ходу, а от «Эрмитажа» до моего дома не больше 15-и, — улыбнулась актриса. — Да мы машину будем дольше ловить. Или ты испугался уличных хулиганов?

— Ты знаешь, а я бы их недооценивать не стал, — усмехнулся я.

После чего догадался, что Марианне просто хочется погулять под эти прекрасным звёздным небом. И дома её, скорее всего, не ждут, ведь там младшая сестра, у которой началась «любовь всей жизни». Поэтому мы уверенно двинулись по кривым московским переулкам.

— О чём вы там спорили, о чём секретничали? — спросила девушка, когда мы повернули на Малый каретный переулок.

— Спорили о причинах развития нашей цивилизации, а секретничали о деньгах, о том, где их взять, — сказал я, вышагивая в ногу с одной из самых красивых актрис советского кино. — Кстати, на волне успеха нашего детектива ребята предложили устроить несколько творческих встреч со зрителями. Если есть время и желание, присоединяйся.

— Я однозначно — за, — обрадовалась девушка.

— Слушай, а куда мы идём?

— Так ты плохо знаешь Москву? — захихикала Вертинская. — Тогда посмотрите налево. Это знаменитая Петровка 38. — Она отдала честь памятнику Дзержинскому. — Впереди нас ждёт Страстной бульвар, здание 1-ой Женской Гимназии, кинотеатр «Россия», на котором сейчас висит километровый портрет твоей красавицы Нонны. И наконец, мы подойдём к «Елисеевскому гастроному». А там и до моего дома рукой подать.

— Между прочим, вот на этом самом месте в будущем установят памятник Высоцкому, — я кивнул в сторону Нарышкинского сквера.

Затем мы перешли проезжую часть, не обращая внимания на знаки дорожного движения, ибо дорога в данный момент была девственно пуста. И я встал примерно на ту точку, где Владимира Семёновича распнут, повесив ему за спину гранитную гитару.

— Он встанет вот так, — сказал я и, разведя руки в стороны, задрал лицо вверх.

— Это конечно шутка? — захохотала актриса. — Нашему Володьке здесь поставят памятник⁈ Не может быть! Он ведь не учёный, не космонавт, не великий изобретатель.

— А мы сегодня уже спорили по этому поводу, — буркнул я, сойдя с чужого пьедестала. — Гениальные стихи и гениальная музыка не менее важны для прогресса, чем гениальные технические изобретения, потому что человек не робот.

И в этот момент из глубины парка в нашем направлении двинулась группа из семерых плечистых парней.

— Иди ко мне, — я протянул руку актрисе, и она моментально вцепилась в мою ладонь своими тонкими пальцами. — Ничего не бойся. В трёх шагах от Петровки 38, они не сунуться. Да и потом если я вырублю самого здорового, остальные не полезут.

Однако эту компанию Петровка 38 отчего-то совсем не напугала. И буквально через пятнадцать секунд перед нами стояли парни с самыми настоящими криминальными физиономиями. Кепочки, короткие крутки, широкие штаны, у двоих блеснули во рту золотые фиксы. На вид этим «джентльменам удачи» можно было дать от 16-и до 19-и лет от роду.

— Парни, зырьте какая Фифа козырная, — просипел самый мелкий из компании.

И тут же получил локтем в бок от своего главаря, от парня со сбитым боксерским носом и цепкими настороженными глазами. «По малолетке отсидел, наверно», — подумалось мне.

— Не обращайте на него внимания, — криво усмехнулся главарь. — Он у нас дурак. Скажите — это вы снимались в детективе про «Святого Луку»? Его сейчас по всем киношкам крутят.

— Так, сыграл в одном эпизоде, — пробормотал я, готовясь в любую минуту дать самый решительный отпор хулиганам. — Там есть момент, когда наши опера берут иностранного шпиона. Но так-то я не артист, а каскадёр.

Парни одобрительно загудели. И главарь, посмотрев на перепуганную Марианну, вдруг спросил:

— А вы — Вертинская? Правильно? Эээ… Марианна?

— Да, это я, — кинула актриса,