Гость из будущего. Том 5 - Владислав Викторович Порошин

— Дайте автограф, пожалуйста, — смешным тонким голосом произнёс самый здоровый парень из всей компании. — Мы ваше кино уже пять раз посмотрели. Драки высший сорт.

Я мысленно выдохнул, а Вертинская сразу же спросила — что надо подписать?

— Предупреждаю сразу — я на сигаретах не расписываюсь, — неожиданно прорычал я. — Я себя не на помойке нашёл.

— Зачем на сигаретах? — загоготал главарь. — Суслик, гони картину, — сказал он самому высокому амбалу с тонким детским голосом. И здоровяк вытащил из-за пазухи киношную афишу, где большими буквами было написано: «Тайны следствия. Возвращение Святого Луки». И ещё там красовалась картинка какого-то каратиста. Безымянный художник решил лицо этого бойца не прорисовывать, дескать и так пойдёт.

— Ты смотри, афишу спёрли, — усмехнулся я и, вытащив химический карандаш, оставил на плакате свою размашистую подпись.

После расписалась и Марианна. А парни, ещё раз поблагодарив нас за хорошее кино, перешли на Петровский бульвар и пошагали куда-то на восток столицы. До нас ещё полминуты доносились их возбуждённые разговоры о том, что им никто не поверит, когда они расскажут кого встретили.

— Вот в чём заключается сила искусства, — хохотнул я.

— Феллини, мне что-то нехорошо, — пролепетала Вертинская и покачнулась, и я её еле-еле успел поймать на руки. — Голова заболела. Это, наверно, от нервов, — пробормотала она.

— Подожди, я сейчас машину поймаю, — засуетился я и, держа девушку на руках, вышел к самой дороге.

И словно на удачу из-за поворота вынырнула машина такси. По Москве иногда ездили такие горбатые «Волги» 21-ой модели, с шашечками на борту и с оленем на капоте. Я успел заметить, что данный автомобиль ехал в парк. Однако мне ещё раз повезло. Таксист дал по тормозам.

— Командир, тут недалеко, девушке вдруг стало плохо, — затараторил я, усаживая актрису на заденете сиденье.

— Мне вообще-то в парк, — проворчал 40-летний толстенький и совершенно лысый мужичок.

— Два счётчика, шеф, два счётчика и без сдачи, — рыкнул я, когда я уселся тоже на заднее сиденье, но с другой стороны.

— Ладно, куда едем? — просипел водитель.

— Марианна? Адрес какой? — я потряс Вертинскую, но она, по всей видимости, просто-напросто уснула. — Марианна? Адрес?

— Так куда везти? — заволновался таксист. — Мне вообще-то в парк. Мне смену сдавать пора.

— Поехали в гостиницу «Юность», — проворчал я и тут же подумал, что вляпался по самое не балуй.

Теперь сто процентов поползут слухи, что у меня с Вертинской что-то было. Хотя у меня с ней ничего не было и быть не может. Она мне просто товарищ, и у меня другие жизненные принципы и приоритеты. Тут за стеклом замелькали каменные особняки бывшей московской знати, и я, смачно выругавшись, обозвал себя идиотом, который не мог спросить адрес гораздо раньше, когда вышли от Левона Кочаряна.

Глава 19

Субботним утром 31-го октября на дверях ресторана гостиницы «Юность» висела скромная табличка: «Закрыто на переучёт». Хотя каждый человек, который стоял в фойе у стойки регистрации, слышал, как там периодически гремела музыка и в паузах звучал чей-то недовольный голос.

— Стоп! — я снова рявкнул прямо в микрофон. — Вы куда мужики, погнали⁈ — обратился я к местным музыкантам. — Я допеваю припев: «Хэй, бросай хандрить, / Беги скорей сюда / Танцевать, а не грустить, / Будем, будем до утра». А дальше идёт соло на барабанах и инструментальный проигрыш. За это время я немного выдохну, подышу, народ как следует попрыгает. Что не понятно?

— Просто надо все нюансы расписать, — пробормотал руководитель местных лабухов, который играл на фортепьяно.

С этими музыкантами мне нужно было сегодня и завтра дать два сольных концерта. И чтоб сильно не облажаться во время программы, директор ресторана попросил сделать небольшой прогон. Дескать ребята молодые, горячие, малоопытные. И правильно, что предложил, так как во время прогона оказалось, что музыканты учили песни моих «Поющих гитар» с пластинки на слух. Поэтому кое-где они играли либо на полтона ниже, либо на полтона выше. И самое неприятное — парни не делали никаких концертных проигрышей. На пластинке же их не было.

— Тогда так и поступим, — проворчал я, спрыгнув со сцены. — Несите распечатки, и я вам распишу, где нужны дополнительные проигрыши и где нужно поменять тональность.

Далее я проследовал к первому столику, за которым сидела Марианна Вертинская, и налил себе из чайничка немного подостывший чай. Кроме Марианны в зале сидели ещё несколько зрительниц. Это были подруги музыкантов. Эти молоденькие девушки искоса, а иногда и в упор смотрели на меня и Вертинскую и постоянно перешёптывались. Я же всё никак не мог свыкнуться с мыслью, что из разряда ноунеймов незаметно перешёл в разряд людей со звёздным статусом. И хоть звёздочка из меня пока получалась маленькая и местечковая, зато с очень большим потенциалом для роста.

— Извините, но у нас нет распечаток, — замялся руководитель ансамбля.

— Тогда тетрадь несите, — всплеснул я руками. — Вы же где-то записали слова и аккорды.

— Там подчерк плохой.

— Да плевать мне на… — чуть не вскипел я, но тут же выдохнул и, улыбнувшись добавил, — несите тетрадь с плохим подчерком, я разберусь. И поверьте мне, мужики, сегодня вечером всё будет нормально! — крикнул я остальным парням.

Затем я сделал несколько глотков чая и за два больших прикуса слопал бутерброд с колбасой.

— Как у тебя здоровье, закончилась паническая атака? — спросил я у Марианны, которая проспала всю ночь на соседней кровати, потом час пролежала в ванной, рано утром в этом же ресторане хорошо позавтракала и сейчас, судя по довольному лицу, чувствовала себя замечательно. — Хочешь, вызову такси?

— Зачем? — удивилась актриса. — Или я тебя чем-то стесняю? Мы же друзья? Могу я у тебя по-дружески пару дней пожить?

«Ну, конечно же, нет! — закричал я про себя. — Это ненормально спать в одной комнате с другом противоположного пола! Это ненормально, когда ты моешься целый час в ванне, а мне в это время даже в туалет сходить нельзя! Поругались с Настей? Поехали, я вас помирю. И вообще — друзья разного пола должны жить по отдельности».

— Живи конечно, мне не жалко, — буркнул я, заглушив внутренний голос разума.

Музыканты в этот