Чужая душа — товар штучный - Zutae

навис над группой молодых магов. Алексей собрал волю в кулак — и выпустил руну Страха, вплетённую в иллюзию огненной стены. Зверь шарахнулся, попятился — и попал под удар Адиля, который спустил с башни каменную глыбу, раздавившую духа.

Бой кончился. Пять волков были рассеяны. На стене лежали четверо раненых — их унесли в госпиталь. Алексей стоял, тяжело дыша, и смотрел на свои руки. Они не дрожали.

— Неплохо для новичка, — сказал Адиль, проходя мимо. — Завтра будет серьёзнее. Готовься.

На пятый день была вылазка.

Джавад собрал свой отряд в полном составе: двадцать фейсалов, десять магов поддержки. Задача — захватить «языка», шамана младшего ранга, для допроса. Таких вылазок делали по три-четыре в неделю, и каждая могла стать последней.

Они вышли за стены в полночь. Луна висела низко, бледная, как старая кость. Степь пахла полынью, сухой травой и чем-то чужим, хазарским — дымом, конским потом, кровью. Где-то вдалеке выли шакалы, и их вой сливался с дробью бубнов, создавая дикую, первобытную музыку, от которой волосы вставали дыбом.

Дозор нашли быстро. Трое всадников сидели у костра, грели руки, переговаривались вполголоса. Шаман — чуть поодаль, в маленьком шатре, крытом войлоком, из-под которого пробивался слабый, желтоватый свет. Алексей создал иллюзию ложной тени, движущейся в противоположную сторону, — и всадники бросились туда, оставив шамана одного.

— Мой, — прошептал Джавад, и они рванули вперёд.

Шаман заметил их слишком поздно. Он попытался поднять руку для заклинания, но Алексей ударил ментальным толчком — слабым, но точным, — и шаман замер на секунду, как парализованный. Этого хватило, чтобы Джавад сбил его с ног, а Варг навалился сверху, зажимая рот.

Но на обратном пути их настигла погоня — два десятка всадников с духовным волком впереди. Алексей спешился, встал на колено, чертя на земле круг. Руны — быстро, чётко, как учили. Кровь — каплю из раны на пальце. Круг вспыхнул, и в воздухе разлился холодный, липкий страх.

Волк завыл, заметался, рассыпался. Всадники, охваченные паникой, повернули назад.

В крепость вернулись под утро. Шамана передали менталистам. Алексей сидел на лежанке, сжимая в руке трофейную саблю, которую подобрал у поверженного хазарина. Клинок был лёгким, чуть изогнутым, с выгравированными на рукояти степными рунами — волк, летящий в небе, и полумесяц. Лезвие было тёплым, будто только что снятым с горна.

Джавад, зашедший проверить отряд, увидел саблю, кивнул.

— Добыча по праву. Пригодится. — Он помолчал, глядя на Алексея с чуть большим вниманием, чем прежде. — Сегодня ты показал себя. Иллюзия, круг, ментальный удар — всё сразу. Не каждый второй ранг на такое способен.

— Учили хорошо, — ответил Алексей.

— Учили — да. Но учить и делать — разные вещи. — Джавад хлопнул его по плечу. — Отдыхай. Завтра снова на стену.

На седьмой день в отряд Джавада прибыло пополнение — несколько фейсалов из последнего каравана. Среди них выделялся Амир, старый соратник Джавада, высокий, широкоплечий мужчина в тяжёлых латах из тёмной стали с золотым тиснением. Джавад представил его отряду: «Это Амир, будет командовать второй пятёркой. У него за плечами три кампании против хазар — слушайтесь его, как меня».

Амир окинул взглядом строй. Джавад подозвал Алексея.

— А это, — сказал он, кивнув в сторону Алексея, — тот самый Али, о котором я тебе рассказывал. На прошлой вылазке показал себя хорошо.

Амир подошёл ближе, разглядывая Алексея цепким, оценивающим взглядом. Алексей почувствовал, как его аура — плотная, тяжёлая — накрыла его, сканируя, прощупывая.

— Джавад хвалит редко, — сказал Амир, и голос его звучал жёстко, как скрежет металла. — Посмотрим. — Он кивнул на трофейную саблю, которую Алексей носил на перевязи. — Это что?

— Добыча, господин. С первой вылазки.

— Покажи.

Алексей вынул саблю из ножен. Клинок был лёгким, чуть изогнутым, с выгравированными на рукояти степными рунами. Амир взял её, повертел в руках, провёл пальцем по лезвию, оценивая баланс.

— Хорошая сталь. Хазарская. — Он вернул саблю. — Держи. Пригодится. Научишься ею владеть — покажу кое-что полезное.

— Благодарю, господин.

Амир усмехнулся, и в усмешке его было что-то звериное.

— Не благодари. Посмотрим, как покажешь себя в деле.

На десятый день Амир взял его в разведку.

— Надо проверить овраг к юго-западу, — сказал он, склонившись над картой, расстеленной на камне. — Там хазары держат коней. Если удастся угнать табун или хотя бы поджечь корма — они ослабнут на неделю.

Отряд был небольшим — десять человек, включая Алексея, Кадира и Варга. Ехали на химерах, стараясь не шуметь, и степь в лунном свете казалась серебряной, безмолвной, застывшей. Только запах дыма напоминал, что они в тылу врага.

Овраг нашли быстро. Внизу, в низине, паслось несколько сотен лошадей. Вокруг горели костры, сидели пастухи. Но главное было не в них.

В центре табуна Алексей увидел шатёр. Небольшой, войлочный, но над ним дрожало марево магии — сильной, древней, пульсирующей в такт невидимому сердцу. Амир замер, прищурился.

— Шаман. Высокого ранга. Не меньше четвёртого. — Он помолчал, оценивая расстояние. — Если он поднимет тревогу, мы не уйдём.

— Я могу его отвлечь, — сказал Алексей, и голос его прозвучал твёрже, чем он чувствовал себя.

— Как?

— Иллюзия. И ментальный удар. Надолго не хватит, но на минуту — смогу.

Амир смотрел на него долго, изучающе. Потом кивнул.

— Делай. Если получится — получишь свою долю из трофеев.

Он спешился, подобрался ближе. Шаман сидел у костра, закрыв глаза, и что-то тихо напевал — гортанное, тягучее, похожее на вой ветра в степи. Алексей сосредоточился, представил круг, вплёл в него руну Сна, добавил иллюзию — тишину, покой, то, что не вызывает тревоги. Потом, когда шаман замер, нанёс ментальный удар — резкий, короткий, как удар кинжалом.

Шаман качнулся, но не упал. Глаза его открылись, и в них вспыхнул жёлтый, звериный огонь. Он поднял руку, и в воздухе загудело заклинание — низкое, тяжёлое, давящее.

Алексей не ждал. Он рванул вперёд, выхватывая трофейную саблю, и рубанул по руке шамана — не убивая, только чтобы сбить заклинание. Клинок встретил сопротивление — магический щит, невидимую стену, — но руна на лезвии вспыхнула, и сабля прошла сквозь защиту.

Кровь брызнула. Шаман закричал, и крик его разнёсся над степью, перекрывая дробь бубнов. Но Амир уже был рядом — меч вошёл в горло шамана, обрывая крик.

— Уходим! — скомандовал он, и они рванули прочь,