По снегу босиком вместе - Нани Кроноцкая

своими она заворачивала в каждый ажурный блин мясную начинку, пританцовывая переворачивала на тяжелой сковороде безупречные, круглые, золотистые и лукаво посматривала на супруга.

А еще в этом доме была роскошная библиотека, и коллекция бытовых артефактов всех времен и магических назначений.

Все тщательно отреставрированное, расставленное по стеклянным шкафам и резным полкам.

Лер смотрел на все это и лишь в том убеждался, что они очень давно стали частью друг друга. Даже задолго до свадебного ритуала, сами того не заметив.

Он всю свою жизнь, сколько помнил себя, бесконечно коллекционировал и собирал, у Гуло всегда было что-либо «на черный день» или «про запас». Он обожал древности, трепетно их реставрируя и храня. А Ди… казалось, всегда: она просто порхала по жизни, постоянно чему-то учась, экспериментируя, изобретая. И ничуть не заботясь о глупостях бытовых. Зачем? Рядом всегда была Тень.

А теперь он сидел в роскошном кожаном кресле, в библиотеке, листая древние фолианты, смотрел на снежные вершины гор в окне, слушал дыхание близкого океана и ловя аппетитные запахи с их общей кухни не верил самому себе.

Он возможно впервые за вечную жизнь свою был ошеломительно счастлив. И судя по взгляду жены, взявшейся из ниоткуда и усаживающейся у него на руках, счастье это они уверенно делили лишь на двоих.

35. Грустный оруженосец

Утро было обычным. Еще вечером накануне они распланировали весь этот день. Весна в этом полушарии уверенно переходила в холодное местное лето. Солнце едва заходило за горизонт, впереди их ждала пора белых ночей, так люто ненавидимая обоими.

Эта весна была аномально жаркой, и к середине дня и даже в горах воздух раскалялся тропическим зноем.

Охлаждающие артефакты дарили прохладу, но сидеть целый день в своем доме уже не хотелось. Подвижные, любопытные, вечные оборотни начинали скучать. Привычка вечно жить словно в эпицентре сразу всех мировых катаклизмов все же сказывалась.

Медленно, осторожно, соблюдая все правила жесточайшей конспирации могущественная пара изучала окрестности, совершая вылазки в горы, к океану, в зеленую долину, которая и зеленой-то была только сверху.

Низкие северные кустарнички боязливо жавшиеся к холодным камням покрывали старые осыпи, выползали до самого подножья крутых склонов Южных Анд.

Патагония.

Куда еще могло занести невозможную Венди? Край света, во всей красе своей и неизведанности.

Лер очень долго над этим смеялся, когда обнаружил наконец их «актуальную локализацию». Случайно, играя с маленьким артефактом — «компасом» обучая его азам современной географии. Сначала маленький шарик упорно твердил, что ни «за пределами Ойкумены», потом ничего, смирился с действительностью двадцать первого века и стал разговаривать не на латыни.

И вот, светлым утром обычной патагонской весны в их маленькой кухне неожиданно совершенно появился один темный гость.

Когда Лер вышел, потягиваясь, почесывая волосатую грудь, в первозданной красе, так сказать, то есть покрытый лишь густой человеческой шерстью, он глазам своим не поверил.

За их столиком важно восседал Илья Корвус. Перекатывая в ладонях как раз тот самый сговорчивый географический артефакт.

— Думали, не найду? — ухмыльнулся ехидно.

— Аве, милейший. Если честно, и думать забыли.

Тут Гуло сообразил, что гостей встречать без штанов как-то не комильфо. Несколько секунд размышлял над проблемой и хмыкнув, ушел в спальню обратно.

Илья проводил его взглядом, не сдержав широчайшей улыбки.

Значит, у них все получилось. Лер выглядел, как включенный на полную мощность прожектор: он силой магии просто сиял.

Судя по тихому шепоту за тонкой стеной, Ди очень скоро появится тоже. Первая любовь, недостижимая мечта Корвуса. Люся была совершенно другой: теплая, добрая, очень родная. И чувства его были тоже другими, о Ди он долго Грезил, и вряд ли бы даже решился еще раз к ней прикоснуться.

О таких, как она, поют песни, слагают поэмы и…

Появление этой самой мечты, одетой в одну только майку мужскую, непозволительно тонкую, ничего не скрывающую. С копной спутанных белых волос, которые она безуспешно пыталась прихватить в высокий узел длинной медной шпилькой, отчего эта чертова майка предательски задиралась, вызвав у Ильи натуральное головокружение.

Он громко сглотнул, схватил со стола стакан с теплой водой и выпил ее одним залпом.

Ди удивилась, недоуменно перевела свой фиалковый взгляд на смеющегося беззвучно мужа и нахмурилась.

— Птичка, ты бы оделась. Похоже, некоторые не готовы к твоим метаморфозам.

Та только лишь отмахнулась, усаживаясь перед Корвусом. Тот медленно и мучительно покраснел. На шее у Ди явственно красовались следы их весьма бурной супружеской ночи (или дня, кто его знает) и не только не шее. Она тоже буквально пылала энергией, и изменилась. Так сильно, что Илье теперь проще разговаривая с ней и вовсе глаза закрывать. А лучше даже выйти. Потому, что кроме всего прочего, Ди еще и божественно пахла.

Ему много раз объясняли уже простую и незатейливую истину: всех птицелюдей тянет к этой маленькой древней. Это законы природы иных.

Но не настолько же!

Все еще ехидно хихикавший Лер все же принес тонкий пушистый плед, укутал недоумевающую совершенно жену и заговорщицки подмигнул ворону.

Полегчало немного. Настолько, что говорить он уже мог.

— Ну, рассказывай! — все еще хмурясь, Ди коротко взглянула на мужа, тот улыбнулся и пошел кофе варить.

— Мы только вернулись в Москву. Три дня тому как. Тишина, темнота и трясина. Все делают вид, будто ничего не случилось. — Корвус поморщился вспоминая. — Да! Ладон тут же подал рапорт и с головой ушел в академию.

— А как у него с… — Ди была женщиной, а женщин всегда интересует личная жизнь.

— Тишина. Я знаю только, что он все это время пытался к ней как-то пробиться, но Оркины встали стеной. Что у них там, почему так — не знаю.

Ди невесело улыбнулась. Есть такая черта у бессмертных — откладывать жизнь на потом. Куда оно денется личное счастье, если впереди еще бездна времени? А с годами они остывают. И смысла не видят меняться, влюбляться, жертвовать личным пространством и временем. Это они с Лером единое целое уже очень многие годы. И даже такие они с невероятным трудом шли навстречу друг к другу.

Вздохнула. Как у них все непросто. Хотя… Смертным даже сложнее, наверное. В краткий век нужно столько успеть…

— Ди, да спроси ты уже его, даже я устал ждать, пока ты соберешься духом. — Лер одним ловким движением выставил на столе три кофейные чашки и разлил кофе по ним.

— Самый лучший сорт, высокогорный, из Гватемалы. Наслаждайся.

Корвус усмехнулся невесело.

— Вы становитесь натуральными эмигрантами. Так что ты хотела спросить?

Напиток действительно был восхитителен. С легкой,