Сингония миров. Смотрящие - Валерий Петрович Большаков

Под нею я подразумеваю не только строительство постоянных станций и баз на Марсе (Большой Сырт и Долина Маринера прежде всего), на Меркурии, на астероидах — Церере, Весте, Палладе; на спутниках планет-гигантов (Каллисто, Титан, Япет, Тритон) и на Плутоне, но и организацию регулярных рейсов грузовых кораблей на Луну, Марс и в Пояс астероидов.

Но это лишь программа-минимум. Понятно же, что мы должны немедленно заняться подготовкой ко Второй межзвездной. И вот тут возникает важный вопрос: а как нам успеть? Как достичь успеха сразу на нескольких направлениях?

Сразу оговорюсь, что мотивирует меня не понятная жадность ученого, а жестокая необходимость. Полёт на Элену даже не обсуждается, ибо транскосмическая база Смотрящих — это настоящая сокровищница технологий. Мы не в сказке, не в фантастическом романе, а в реале получили возможность изучать, трогать, разбирать корабли пришельцев! Я уж не говорю о том, что на Элене нас ждут.

Однако, найденный Талией Алон каталог, прозванный «списком Горбовского-Бадера», содержит точные координаты обитаемых планет. То есть, возникает реальный шанс не мумии рептилоидов изучать, а встретиться с живыми потомками тех, кто когда-то способствовал появлению Человека Разумного. Иными словами, вступить в контакт с внеземной цивилизацией!

Сразу скажу, что рассматриваю контакт с большой осторожностью и с превеликой опаской, но и лишать себя подобной возможности тоже нельзя. А разве можно забывать о Луне и Марсе?

И возникает вопрос: хватит ли бюджетных средств на столь обширную космическую программу, которую я берусь реализовать? Ответ отрицательный. И вот здесь как раз и поможет первая буква в сокращении МУКС.

Расходы должны быть разделены по-партнерски! СССР не обязан оплачивать «прекрасное далёко» за США, Китай, Индию, Германский Союз. Нужно встречаться и договариваться. Мы можем предложить американцам, немцам и прочим не только места для их звездолетчиков, но и резкое расширение сотрудничества, вплоть до совместного строительства кораблей с интернациональными экипажами и сооружения международных внеземных баз.

Знаю, что Лукашенко будет смотреть на меня, как на разорителя, гребущего бюджет всеми конечностями. Безусловно, расходы возрастут. Но ведь и доходы тоже! Но самую большую надежду на положительное решение я связываю с политикой.

Хватило каких-то десяти лет, чтобы «Союзатомпром» избавился от конкурентов, вроде «Вестингауз», ибо мы предлагаем однопланетникам самый дешевый уран, хоть и доставленный с Луны. И вышло так, что мы привязали к нашим поставкам практически все страны, обладающие АЭС, даже такую недружелюбную, как Франция. А ведь это крепкая, выгодная зависимость! Зря, что ли, в Париже предпочитают не ссориться с Москвой? Понимают, что население, привыкшее к дешевой энергии, сметет Елисейский дворец, как Бастилию, стоит только тамошнему президенту нахамить нашему!

То же самое и с МУКСом. Советский Союз, США, Китай, Франция, Германский Союз, Индия, Япония… Если мы пойдем в связке, то достигнем небывалых высот, а партнерство может однажды перерасти в настоящее товарищество.

Вот такой у меня настрой.

Надеясь на крайнее Ваше снисхожденье,

честь имею пребыть, милостивая государыня,

Вашего сиятельства всепокорнейший слуга

Михаил Гарин.

Глава 13

Бомба для председателя

Вторник, 12 ноября. Утро

«Дельта»

Ингерманландия, Ландскрона

Мигель Сенизо вышел на узкий балкон Биргерхофа, усмехнувшись своему привычному желанию — увидеть «нормальную» Дворцовую площадь. Чтобы высилась Александровская колонна, а загиб Главного штаба прорезала «та самая» арка, своды которой впитали воинственные кличи «ревматов» — революционных матросов.

Дельта-версия площади выглядела значительно скромней, хотя и её выстилали каменные плиты, но обрамляли, замыкая в квадрат, аркады торговых рядов.

Мигель глянул вверх. Над балконом нависал массивный козырёк, высеченный из гранита, но, даже стоя в его тени, можно было любоваться ясным синим небом. А белёсая полоса Кольца давно уж стала привычной деталью мира, как Луна в «Бете» или в «Альфе».

Сенизо легко вздохнул. Разговор с Юлей здорово поддержал его, а уж в зарядке позитивом, новыми надеждами и уверенностью в победе он нуждался, как никто другой. Ибо никого иного в этом странном мире не гнула к земле та ноша ответственности, почти непосильная для смертного, что давила на плечи ему одному.

«Вождь…» — усмехнулся Мигель.

Вождь-то он, вождь, однако не чужд обычных человечьих слабостей.

Сенизо снова вздохнул, на этот раз длинно и тяжко. А что делать? Судьба вождя нелегка…

Само собой, всё тащить на себе он не должен, да и не будет. Зря, что ли, пробился на самый верх доктор Ильмар Микконен, и та самая нойодка, Туве Виртанен, знакомая ему по «вратам Похъйолы», и…

Да много их, умных и способных, настоящей инкерийской элиты!

А его драгоценная «Семашка»? Мигель поневоле заулыбался. Когда это Нати ограничивалась заботами Наркомздрава? Вот, получил он намедни конфиденциальное послание новгородского посадника.

Велимир Борецкий в самых изысканных и витиеватых выражениях называет Ингерманландию «новым фактором стабильности» и предлагает «достопочтенному господину Михалю Сенизо» заключить договор о стратегическом партнёрстве: будем, дескать, строить дороги и порты, развивать морские коммуникации, проводить совместные военные учения и манёвры, как самые добрые друзья и побратимы…

Только вот Нати читает и обалдевает: «Миша, это посадские хотят быть нашими стратегическими партнёрами, а не мы — их! Наверное, что-то им от нас уж очень надо, раз он так заливается!»

Сенизо облокотился на широкие перила, глядя, как у стен дворца марширует патруль, и губы его скривились в недоброй усмешке. Неофициальный визит посадника в Ландскрону прошёл втайне, под густым покровом секретности, и о том, что ему нашёптывал Борецкий, не узнал никто. Кроме Нати, разумеется.

А хитрый Велимир, как будто перевоплотившись в Воланда, склонял «Михаля» к унии. Уж как он сладко пел, как журчал!

Вот, дескать, вольётся Инкеримаа в Новгородский Союз на правах новой, Водской пятины — и зажирует народ от стабильности да благополучия!

А Сенизо вежливо слушал его, и понимал, что нету у него никаких шансов построить из Новгородского Союза государство нового типа. Да если даже, как обещал Борецкий, он и войдёт в Госпо́ду, это посадское правительство, даже по квоте боярской, что толку? Все эти Гюратиничи, Авиновы и прочие Дворянинцевы сожрут простодушных ингерманландцев в два счёта — не им тягаться с новгородцами в плане интриг! А уж клановость посадских элит зашкаливала: если ты не Завид, не Анцифоров или Борецкий, то воевода — твой карьерный потолок.

Всё у Господина Великого Новгорода было на манер Сиятельной Венеции: в высшие круги чужак мог пробиться лишь через брак с представителем клана.

Сенизо хмыкнул: лучше быть добрыми соседями, чем воевать с этим