Сингония миров. Смотрящие - Валерий Петрович Большаков

Смуты настроению добавлял и вечерний багрец — солнце, почти не поднимавшееся над горизонтом, обессиленно закатывалось, обрывая неяркий свет.

День в «Дельте» равен ночи — двенадцать часов тьмы, двенадцать часов ясности. Правда, на Новой Земле солнце висит низко, даже в полдень поднимаясь над горизонтом градусов эдак на десять-двенадцать, а затем медленно-медленно опускается и заходит.

Огромный угловатый вездеход, набитый анжинерами, тоже заторопился, покидая будущий эпицентр, и начал спуск по широкой расселине, скрипя и скрежеща полупрозрачными или молочного цвета обломками. А тусклое яйцо бомбы, будто снесённое хтоническим чудовищем, по-прежнему угрюмо глыбилось над синеватыми скосами льда.

«Укконвасара». Молот Тора.

Марина оглянулась. Гусеницы коробчатого вездехода, похожего на «Харьковчанку», звонко лязгали, с визгом кроша леденьё, растирая в белую снежную пыль…

Командирский БТР остался в гордом одиночестве.

Рёв дизеля стихал, и на вершину увала начинало притекать здешнее безмолвие — истинная тишина, которую можно ощутить лишь в пустыне, и не важно, знойной или студёной.

Мигеля выдали энергичные шаги и скрип льдистой крошки.

— Миша, есть разговор, — развернулась к нему Исаева.

— Весь внимание! — широко улыбнулся Сенизо.

— Англичане с французами достают, как у вас шведы, — отзеркалила его улыбку Марина. — Они что придумали, идиоты — прямо в атмосфере транспозитируются! А от этого сразу тайфун! Так, главное, куда они перемещаются — к вам, в «Дельту»! Хотят, видимо, базу тут заиметь. Хотели, вернее. Их астроплану — «Гермес» называется — очень не повезло. По всей видимости, он столкнулся с обломком Кольца — и совершил аварийную посадку на Крайнем Севере Швеции, в Нурланде. Места там пустынные, у самой кромки ледника, но тамошний народец бледнолицых пришельцев не потерпел — повесили англо-французов, как «инкерийских шпионов». А вот астроплан остался. На снимках с беспилотника видно, что «Гермес» почти весь затонул в болоте. Координаты известны. Миша, надо бы астроплан… того… выудить и спрятать где-нибудь у тебя. Сопредельные технологии не должны достаться шведам!

Сенизо посерьёзнел, с шорохом провел ладонью по трехдневной щетине.

— Та-ак… Ну, тут только дирижаблем… Ночью подлететь, зацепить — и на внешней подвеске! Та-ак… А весу в нем сколько?

— В астроплане? Не меньше двадцати тонн, но не больше тридцати.

— А, ну это ерунда! — успокоенно затянул Мигель. — Наш цеппелин сто двадцать тонн поднимет! Сделаем, Марин, перетащим подарочек, хе-хе…

Заметив приближавшегося Селифонтова, Марина заговорщицки подмигнула Сенизо — и требовательно сказала, капризно притопнув сапожком:

— Я напросилась на испытания не для того, чтобы поприсутствовать. Так что не надо меня отвозить к лагерю! Я хочу всё видеть — вместе с вами! А «ложиться мордой в снег»… Извините, не желаю!

Мигель весело захохотал, вспоминая давешние ЦУ.

«Командный» БТР окажется ближе всего к эпицентру, и под его хлипкой бронёй засядут Сенизо, Селифонтов и Микконен — у них, троих, имелись специальные шлемы с визирами, чтобы глаза не сжечь. Остальную публику, в ранге приказных да окольничих, Мигель загнал в окопы, отрытые в плотном фирне, велел спрятать морды в снег и лежать тихо.

— Ладно! — подмигнул он. — Поищу четвёртый шлем. Может, и найду, хе-хе… По машинам!

Первым в люке командирского БТР скрылся маленький, юркий Микконен, похожий на доктора Айболита в унтах и парке. За ним разлаписто полез Селифонтов, а Марина заняла своё место последней.

«И чем я хуже посадского тысяцкого или первого зама Наркомздрава Ингерманландии?» — фыркнула Исаева, косясь на соседей по бэтээру.

Двигатель взревел, засвистел турбонаддувом, и вездеход тронулся.

Марина усмехнулась — ей ощутимо полегчало, стоило съехать с ледяного увала и удалиться от бомбы. Впрочем, Сенизо не собирался далеко уезжать, он развернул БТР на полдороги к лагерю. Рёв двигателя опал до мерного клокотанья.

— Получите! — крякнул Мигель, протягивая Исаевой запасной шлем. А потом хулигански улыбнулся и сказал: — Ну, тогда я сейчас устрою такое, «Росита», что тебе точно не будет мучительно больно за бесцельно прожитые годы!

Ключик магнето для зарядки суперконденсаторов запала он повернул сам, но когда зелёная лампочка перестала мигать, а жужжание ЗУ перешло в свист и смолкло, быстро сказал Марине:

— А теперь жми на эту кнопку — и у нас есть тридцать секунд!

Исаева решительно вдавила красную пипочку.

— Шлемы надеть! Живо!

Марина мигом нахлобучила «горшок», мимолётно огорчаясь — визиры с напылением, а за ветровыми стеклами темнеет… И что она увидит тогда?

Свет в кабине погас, лишь слабенькие индикаторы выделяли стрелки на циферблатах. Глухо донёсся отдалённый вой сирены, и губы Исаевой дрогнули — посадские, небось, дисциплинированно уткнулись в зернистый фирн…

— Пять… Четыре… — сдавленным голосом повёл отсчёт Сенизо. — Три… Два… Один. Пуск!

Марина затаила дыхание. Как будто ничего не произошло…

И в тот же миг ослепительная ярко-фиолетовая вспышка заполнила всё небо. Мертвенной синевой дрожал лёд на море, голубым ясным пламенем отливали великанские айсберги, сизым накалом просияли редкие облака.

На счёт три сильно вздрогнула земля — тяжёлый БТР закачался на мощных рессорах — а секунд через двадцать накатил мутный вал мелкого леденья, снежной крупки и горячих брызг, ударил с чудовищным грохотом, да с оттяжечкой, гулко колотя по броне. Но никто из четвёрки даже внимания не обратил на качку и валкое шатание бэтээра — все глядели на стремительно таявший увал.

За единое мгновенье вершина ледового шихана обратилась в перегретый до нескольких тысяч градусов водяной пар, и тот столбом рванул вверх, извергшись выше поспешно разбегавшихся облаков. В какой-то момент радиоактивная туча, вытянувшаяся по светящейся бело-фиолетовым пламенем вертикали, реально стала похожа на исполинскую фигуру старика-громовержца Укко в длинной сутане и капюшоне, как его изображают в сказаниях.

Доктор Ильмар Микконен просто застыл от ужаса. Тысяцкий Селифонтов, пошевеливая губами, истово крестился двумя пальцами, а Сенизо хрипло выдохнул:

— Удалось!

Ветер унёс тучу на восток — она бешено клубилась, окропляя тундру активным дождём, но адский жар рассеивался, и вот уже капли застывали, обращаясь в снежинки.

— Невероятная, просто невероятная мощь! — бормотал тысяцкий, толстыми мосластыми пальцами нервно теребя бородку с кудрецом.

— Как бы да, — поддакивал впечатлённый Микконен.

Задумчивый Сенизо молча вёл БТР, изредка посматривая в зеркальце, словно ловя взгляд Исаевой.

— Странно… — нахмурился Селифонтов, приникая к окошку. Всю дорогу до лагеря их преследовал белый полярный зверёк: то бежит рядом с броневиком, то прячется за камень — и снова выглядывает из-за поворота. — Странно. Песцы