Сингония миров. Смотрящие - Валерий Петрович Большаков

— Ты сам видел её? — медленно спросил Посадник.

— Да она рядом со мной сидела! На испытаниях «Молота Громовержца». Видел! И понял сразу: она не отсюда. И Сенизо — нездешний… Только никакой он не латинос, а вот Росита точно из таковских! У неё креольские церты лица, волосы — цёрные как вороново крыло и кожа смугловатая. А вот русский язык… как у Сенизо. Странный. Не московитский, но и не новгородский. Такой… будто бы русский целовек, только вырос где-то оцень далеко. Но при сём остался русским. И сила, сила за ним!

Посадник медленно кивнул.

— Значит, будем договариваться.

За окном снова завыл норд-вест. Свечи на столе затрещали.

А за окном, над башней бывшей шведской крепости, полоскался на ветру белый флаг с синим серпом и молотом.

Там же, позже

Ветер за окнами завывал тише, и было слышно, как глухо гудит вечерний Нотебург. Мешкали те смутные часы между вечером и ночью, когда спать еще рано, а работать уже невмочь.

Половой во всём белом, незаметный, как тень, принёс блюдо с жареной корюшкой и свежего пива, запалил пяток свечей в канделябре и бесшумно удалился. Школа!

Раскрасневшийся Селифонтов, благодушествуя, отхлебнул из большущей кружки, вытер с губ пену, затем закинул в рот пару хрустящих рыбок.

— М-да-а… Хорошо! Но есть ещё один вопрос, Велимир Лукич.

Моонзунд. Зачем он ему?

Посадник не ответил сразу. Пригубив пиво, он медленно достал из кожаной папки сложенный лист, развернул, положил на стол, но не подвинул, а будто оставил между собой и Данилой невидимую границу.

— Я тоже этим задавался, — спокойно сказал Борецкий. — И велел Приказу Тайных дел покопаться… не в Сенизо даже. В его жене.

Селифонтов чуть приподнял бровь:

— В Нати Иверень?

— Именно, — кивнул Посадник. — Кто она, кем была, пока Сенизо не встретила? — Он постучал пальцем по листу. — Знаешь, что мне сегодня утром доложили? Никакая Нати не принцесса, у инкери вообще нет родовой знати. И никогда не было. Даже нойды — не каста, а… М-м… Ну, орден, если угодно. Принимают только после серьёзных испытаний. Обычно своих, но иногда — чужаков.

— Как Сенизо, — негромко молвил Данила.

— Именно. А принцессу Хольмгардскую придумали мы, посадские! Мягкий знак к её фамилии приделали мы же, да и звали по-нашенски — Наталей. Так привычнее. — Борецкий усмехнулся: — А по крови она, хоть и не дворянка, но зело знатная, из потомственных нойдов-врачевателей. Старого, очень старого рода. Её пращуры лечили ещё тогда, когда земли Ингрии были под Новгородом, задолго до нашествия шведов. — На миг задумавшись, Велимир продолжил: — И отец Нати, Маттеус, тоже врач. Его шведы начали прессовать за «смуту». Он объяснил… — Посадник посмотрел в глаза Селифонтову. — … Почему чёрные женщины в Приграничье вдруг начинают рожать белых детей.

Данила медленно выдохнул:

— За такое там запросто отправляют на виселицу!

— Именно, — подтвердил Борецкий. — Его гнобили, ему угрожали, он и ушёл к нам, в Посад. Женился на казачке, Тасе Абрамовой, из Войска Сибирского, тоже ведунье. А дочь… — он кивнул. — Да, родилась и училась у нас. В гимназии и в университете. Потом вернулась в Ландскрону. Микконен её к себе пристроил. А вот прадеда Нати, — Борецкий понизил голос, — за разговоры сослали на Эзель. Там он и умер, там и похоронен.

Селифонтов задрал брови:

— Эзель? А, Сааремаа… Унылый край камней и болот.

— Моонзунд. Там везде так. И когда шёл торг, Нати сказала простую вещь: «Это наши исконные земли! Там могила моего прадеда». Ну, вроде бы железный аргумент. Исторический. Человечий. — Борецкий слегка улыбнулся, как человек, который уложил ещё один кусочек мозаики. — А на самом деле она мужу подыграла! Агентура донесла: Сенизо планирует строить на Эзеле… «атомный котёл».

Селифонтов настороженно уточнил:

— Не бомбу?

— Нет, — Посадник покачал головой. — Что-то иное. То, что не взрывается, а тлеет. Медленно. Годами. Десятилетиями. — Он посмотрел на карту Балтики. — Если я правильно понимаю… это небывалый доселе источник энергии. Такой, что хватает на всю жизнь. Но откуда у Сенизо столько знаний? Вот в чём вопрос!

Посадник аккуратно сложил лист и убрал обратно в папку.

— Я не думаю, что он всё это придумал сам или вычитал в книгах. И вряд ли его учили в наших университетах!

Селифонтов вспомнил Роситу. Её взгляд. Её голос. Как она беседовала с Мигелем о превращениях атомных ядер, словно о чём-то общеизвестном, обыденном. Сенизо лишь объяснял ей мелкие детали устройства своего ужасного творения. И тот странный, неуловимый русский говор…

— Цто же, — вытолкнул он, — выходит, их родина не здесь.

— Именно, — спокойно кивнул Борецкий.

Он поднялся, намечая тонкую улыбку.

— Но раз уж такая сила пришла к нашим границам… лучше, чтобы она была на нашей стороне, а не против нас! И, мне кажется, Данила Святополкович, я знаю, что нужно предпринять…

Документ 13

КГБ СССР

Четвертое главное управление

Служба Безопасности Сопределья

Начальнику УСБС по «Альфе»

М. Т. Исаевой

Дата: 21 ноября 2019 г.

Автор: Мануэль Лопес Ниньос, капитан

Псевдоним постоянный: «Мавр»

Статус: руководитель

Содержание: астроплан «Гермес»

Гриф: совершенно секретно

РАПОРТ–ДОКЛАД № 14/19

Тов. Исаева!

Докладываю о положении дел с англо-французским астропланом «Гермес». Причина катастрофы примерно та же, что и у «Титаника», только с поправкой на небо.

Общая ширина Кольца, что вращается вокруг дельта-Земли, примерно 7700 километров. Внешнее кольцо достаёт до высоты в 15 000 км, внутреннее опускается до 7300 км. Астроплан столкнулся с конгломератом льда и лунного грунта. В принципе, он мог совершить аварийную посадку в Пулково, но экипаж забоялся, решил не рисковать и приземлиться в «свободной стране».

Меньше недели назад М. Сенизо отдал приказ, и дирижабль «Альбатрос» ночью вылетел с аэродрома под Нотебургом, где для него сооружено несколько причальных вышек.

Дирижабль пролетел над ледником и снизился в Нурланде, у болот к западу от деревушки Линнебю, где и линчевали англо-французский экипаж.

Там уже работала мобгруппа осназа — они нашли астроплан почти полностью ушедшим под воду, только носовая часть высовывалась, да край киля. Стояла ночь, схватывался тонкий ледок, но осназовцы завели стропы — и прицепили их к внешней