Сингония миров. Смотрящие - Валерий Петрович Большаков

— Да какая тут жизнь? — заныла Лея. — Совсем как корова стала! Дойная!

— Леечка, ты не сможешь быть некрасивой, даже если сильно захочешь. — Мои губы почти касались девичьего ушка, вливая тёплый шёпот: — У тебя будет девочка! Я уже чувствую её слабенький метакортекс.

Дочь прижалась ко мне своим роскошным бюстом, обняла за шею и затихла, жмурясь от удовольствия. Я тоже молчал, лишь гладил родное существо по спине, да путал золотистые локоны.

— Как здорово, что ты вернулся, папусик… — сказала Лея невнятно. — Я хоть переживать не стану.

— Ну, ты же знаешь мой девиз…

— Всё будет хорошо, и даже лучше! — засмеялась дочь, и шестой размер упруго толкался в мою грудь.

— Поехали с нами, крохотулька! — притиснул я её.

— Нашёл крохотульку! — смешливо фыркнула Лея. — Дылда я!

— Дылдочка.

— А куда ехать?

— В Планетарий!

Под высоким куполом зависала гулкая тишина. Полулёжа в креслах, глядели на чужие звездные небеса наши родные и представительная депутация от партии и правительства, от Академии наук, посланцы США и Германского Союза.

— Мы доставили на Землю массу артефактов и просто бесценной информации, разгребать которую придется годами, — вещал я с подиума. — На Элене кипит жизнь, а у такого вида, как зауропитеки, ноогенез зашёл дальше, чем у ранних гоминид. Мы изучали огромный город Смотрящих и целую флотилию внеземных кораблей… — я помотал головой, изображая ошалелость. — Найдено столько всего, что не хватит сотни докладов на одно лишь описание! Ксенобиология, ксенотехнология, экзобиология… Да туда хоть всю нашу Академию наук отправляй!

Академики и член-корреспонденты вежливо посмеялись, а я усмехнулся. Коварно.

— Остановлюсь на собственной работе, которая пересекалась с исследованиями наших астрофизиков — Шарлотты Бельской-Блэквуд и Петра Бельского. Они засняли подробнейшую карту звёздного неба, которое можно наблюдать с планет у звёзд Альфа Центавра. Прямо во время экспедиции Шарли и Питер просчитали расстояния от Солнца до ближайших звёзд — Полярной, Сириуса, Ригеля, Арктура, Альдебарана и, разумеется, Бетельгейзе.

Пятимерные преобразователи пространства системы Киврина весьма чувствительны, они регистрировали события типа «переход» даже во время сильных вспышек на Солнце: часть энергии, но очень незначительная, явно уходила в «асинхронные пространства». Те же детекторы, установленные в системе Проксимы, чётко зафиксировали гораздо большую «пропажу материи» во время её очередной вспышки.

Позднее, уже здесь на Земле… ну, надо же было чем-то заняться на карантине… я пришёл к выводу, что в случае вспышки уже не звездульки типа Проксимы или Барнарда… Барнарды, как мы её неуважительно называли, а чего-нибудь более массивного, желательно с эффектом суперновы, эта «пропажа материи» явит себя в полной мере. И, установив датчики в системе Бетельгейзе, мы в момент её взрыва наконец-то нащупаем «асинхронные пространства», где время течёт с иной скоростью…

Почему именно у Бетельгейзе? Потому что товарищ Бельский с компанией астрофизиков уже навычислял, что сто тысяч лет до вероятного взрыва этого красного гиганта — срок очень оптимистичный. Данная звезда, которая, к тому же, весьма быстро вращается, протянет, максимум, лет тридцать, если уже не взорвалась во времена Иоанна Грозного!

Ученые зашумели.

— Более уточнённые расчёты группы Бельского, проведённые на земных суперкомпах в последнюю неделю, — повысил я голос, — определили расстояние до Бетельгейзе в 160 парсек, и показали массу в двадцать шесть солнечных. Всё, товарищи, говорит о том, что коллапс красного гиганта со взрывом сверхновой либо уже произошёл, либо произойдёт в течение ближайших тридцати лет.

Закономерный и очень важный для судьбы Земли вопрос: а какая часть энергии взрыва уходит в асинхронные пространства во время взрывов сверхновых? Если значительная часть, то для Земли взрыв Бетельгейзе — это неприятно и разорительно, но не смертельно, а если мало или почти ничего — последствия будут катастрофическими. Ответ может дать только экспедиция в систему Бетельгейзе: очень сложная, опасная, но необходимая. Отсюда и возник мой проект, товарищи… — взяв короткую паузу, я отдышался и завершил доклад: — Международный проект, цель которого — как можно более подробная фиксация момента коллапса Бетельгейзе с минимально возможного расстояния. Да, мне прекрасно известно, что одолеть сто шестьдесят парсек мы пока не в состоянии. Это задача не двух-трёх лет, а на среднесрочную перспективу. Значит, надо искать, думать, пробовать! Скажем, освоить «червоточины» — чем не задача для МУКСа? Очень даже хорошая задача, ёмкая! Между прочим, в каталоге «кротовин», что нашла Талия Алон, имеется парная «червоточина» в системе мю Ориона. Примерное расстояние до Бетельгейзе — каких-то двадцать светолет! Так что… Задачи поставлены, цели определены. За работу, товарищи!

Вечер того же дня

«Альфа»

Ново-Щёлково, улица Колмогорова

На улице было тихо-тихо. Мне даже чудилось, что слышится шелест опадающих снежинок. Луна ещё не надумала всходить, и небо за окном темнело чёрным бархатом, на котором хвастливая вселенная выложила ожерелья созвездий.

Ни малейшего дуновенья — морозный воздух выливался из форточки, опадая на подоконник, холодя, но толстое одеяло укрыло нас с Ритой, а мои руки тискали тёплое, гладкое, шелковистое…

— Тебе хорошо? — шепнула любимая.

— Очень, — чистосердечно сознался я.

— И мне…

Ритины ладони огладили мою спину, а исцелованные, припухшие губы коснулись уголка рта.

— Напугал ты меня… — тишайшие слова таяли, как пар от дыхания.

— Сверхновой?

— Ага…

— Не бойся.

— Я не боюсь… Если Бетельгейзе вспыхнет, она будет видна даже в солнечный день, а ночью будет светить, как полная Луна… Мне страшно за тебя. Чужая огромная звезда… Красный гигант… Это слишком велико, там силы — нечеловеческие…

— А мы только спросить! — пошутил я.

Рита смешливо фыркнула. Её пальчики шаловливо защекотали мой живот, дотянулись до лобка, легли ниже…

— Давай?..

— Давай!

Мы заёрзали под одеялом, хихикая и пыхтя. А холодные синие звёзды глядели на нас в окно из немыслимой дали, безучастно внимая и радостному визгу, и сладкому стону. Им было всё равно.

Среда, 11 декабря. День

«Альфа»

Элена, Запретный Лес

Первая самка зауропитеков внимательно наблюдала, как Двуногие загружают «летучую нору», очень надеясь, что они все наконец-то вознесутся в свои небесные леса, и уже никто не будет нарушать привычную жизнь её стаи.

Увы, двое Двуногих никуда не делись! Но это ещё полбеды: улетающая альфа отдала «малого хищника» той самке, что осталась — и «мелкий» с радостью залез к ней на руки.

Зауропитица давно уже сообразила, что самки Двуногих поменьше