Имперский повар 9 - Вадим Фарг

— Отличная работа, мужики. Вы все молодцы, — сказал я рабочим, которые начали робко собираться вокруг гриля с тарелками в руках. — Завязывайте с работой, сегодня обедаем стейками. Вы это честно заслужили.

Я вдохнул дымный воздух, прикрыл глаза и почувствовал вкус победы. Мы красиво отбили атаку Диворского в столице, и это вселяло уверенность в наших силах. Рабочие переговаривались между собой и смеялись. Они нарезали мясо кусками и макали в соус. Но этот триумф продлился недолго.

Кристина закончила разговор по телефону и торопливо подошла ко мне. Лицо её было мрачнее тучи.

— Игорь, — в её голосе звучала тревога. — У нас снова беда. Столичные поставщики только что разорвали все наши контракты. «Альянс» на них надавил, пригрозил разорением и проверками. Мяса для открытия ресторана просто нет.

Да чтоб вас…

«Победа на кухне редко бывает окончательной. Как только ты отмыл одну сковородку, тебе тут же несут десяток грязных кастрюль».

Глава 20

Кристина сидела в моём будущем кабинете ресторана, нервно стуча ручкой по столу. Этот звук дико раздражал, но я понимал её состояние. Поставщики говядины кинули нас за день до открытия ресторана. «Альянс» перекрыл нам кислород, надеясь оставить мои кухни пустыми. Кристина предлагала перенести техническое открытие, пугая меня рисками и потерей денег. Она долго говорила про репутацию, злых критиков и радость конкурентов. Я не стал слушать её уговоры. Уж слишком большой путь прошёл из Зареченска до Петербурга, поэтому поднимать белый флаг перед людьми Диворского я не собирался.

— Мы ничего не отменим, — твёрдо сказал я, глядя на женщину. — Открытие состоится завтра вечером.

— У нас нет мяса, Игорь, — ответила Кристина, всплеснув руками. — Чем ты будешь кормить гостей? Хлебом с водой? «Альянс» запугал фермеров, никто не продаст нам кость для бульона.

Я покосился на дверь, за которой уже кипела работа, и живо представил, как совсем скоро буду стоять за плитой в своём кители и готовить стейки. И да, в том самом кители, который сшил для меня старый еврей, и те самые стейки, которые сейчас у меня собирались у меня забрать.

Что ж…

Мне оставалось только хмыкнуть этой идиотии и расправить плечи. В столице работали свои негласные правила. Человека в чистой одежде тут считают слабаком, который боится замарать руки. Мне нужно было ехать туда, где белые воротнички не выживают. Мой путь лежал на грязный оптовый рынок на окраине города. Там заправляли суровые мужики, которых местная мафия доила каждый месяц без жалости.

— Я сам найду мясо, — сказал я, направляясь к двери. — А ты готовь следи за работой и напомни нашим, что скоро открытие. Завтра будет аншлаг.

Я вышел на улицу, поймал такси и отправился на Сенной рынок. Ехали долго, пробираясь через забитые улицы. И всё же вскоре фасады центральных улиц сменились старыми стенами пыльных складов. И уже буквально через пару минут, мы были на месте.

Заплатив водителю, я шагнул на территорию рынка. Меня тут же окутал шум, а под ногами начала хлюпать мутная вода. Грузчики таскали туши на спинах, ругаясь матом. Торговцы спорили с покупателями из-за каждой копейки. Здесь не было столичной магии и кулинарных иллюзий, меня окружала суровая реальность. Именно тут находилась кровеносная система ресторанного дела, про которую забыли повара «Альянса». Они привыкли получать готовые продукты в коробках, совершенно не понимая их сути.

Я целенаправленно пошёл в дальний павильон, где продавали парное мясо, снабжая местные дешёвые забегаловки. За прилавками стояли мужики в заляпанных кровью фартуках. Они махали топорами, совершенно не замечая прохожих. Я подошёл к крайнему столу, за которым возвышался человек размером с медведя, с густой бородой и колючим взглядом. Этот мужик явно привык решать проблемы кулаками.

— Мне нужно мясо, — громко сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Много мяса. И только высшего качества.

Здоровяк перестал рубить кости, вытер грязные руки о фартук и смерил меня презрительным взглядом. Он осмотрел меня с головы до ног и криво усмехнулся. Для него я выглядел как столичный дурак, который случайно забрёл в неблагоприятный район.

— Мальчик, шёл бы ты в свои рестораны цветочки из редиски вырезать, — зло оскалился здоровяк, опираясь руками о стол. — Тут тебе не бутик. Мы тут серьёзным делом заняты.

Остальные мясники в павильоне моментально затихли и повернулись к нам, откровенно ожидая веселья. Мужики хотели посмотреть, как столичный франт начнёт топать ногами или побежит жаловаться охране. Но я не собирался с ними ругаться. Разговоры в подобных местах всегда были пустым звуком. Эти люди уважали только силу и реальное мастерство.

Я молча подошёл вплотную к его столу. Взял его тесак и взвесил его в руке. Баланс отличный, заточен профессионально. Рядом на крюках висела говяжья туша, с которой ещё капала кровь.

— Смотри на мои руки, — холодно бросил я мяснику. — И учись, пока я добрый.

Я неспешно приблизился к мясу, ожидая, когда кто-то скажет хоть слово против. Мужики удивлённо переглянулись, но мешать мне не стали. Удивительно, конечно, ведь я мог сейчас испортить им обвалку. Но, видимо, мой тон, взгляд и хладнокровие сыграло свою роль. Я стянул куртку, бросил её на ящик и взялся за работу. Кромсать продукт на куски было бы глупо. Я использовал старую французскую технологию разделки, которая требовала точности и знания анатомии, чтобы аккуратно подрезать плёнки, разделяя волокна по их швам.

Лезвие тесака скользило невероятно легко, а нож шёл словно по маслу. Я вообще не ломал кости, я просто находил суставы и разъединял их одним движением запястья. Куски мяса падали на стол ровными красивыми блоками. Я работал быстро, не делая лишних замахов. Мои руки сами помнили каждую жилку и связку. Годы работы на кухне забыть было невозможно. Толстый край, тонкий край, вырезка, лопатка. Всё это послушно отделялось от туши под моими движениями.

Я не обращал внимания на толпу за спиной, отгородился от шума рынка, полностью погрузившись в процесс. Мясо слушалось меня и распадалось на премиальные части. Через десять минут туша была идеально разобрана. На столе не было рваных кусков или мелких осколков костей. Передо мной лежало идеальное мясо, за которое любой адекватный (прошу подчеркнуть) повар готов продать душу. Конечно же, не свою, а какого-нибудь стажорика, но всё равно…

В торговом ряду повисла