Имперский повар 9 - Вадим Фарг

— Забудь, Ника, — спокойно сказал я, поднимаясь с пола и глядя на кипящий сотейник на плите. — Вы дали мне формулу, а вкус я заставлю работать на нас. Горечь — это не брак и не приговор. Это яркий акцент, если точно знать, куда именно его добавить.

Аптекарша удивлённо приподняла брови, явно не ожидая от меня такой уверенности после десятка неудач. Но спорить не стала и тихо вышла в коридор, оставив меня наедине с этой кулинарной головоломкой.

Я подошёл к столу и оперся на него руками. Моя ошибка заключалась в самом подходе к мандрагоре (удивительно, что в прошлый раз с Лейлой всё сработало. С другой стороны, там всё было несколько иначе). Я постоянно пытался замаскировать её гнусный вкус, робко спрятать его за нотами сладких ягод или жгучего перца. Но маскировка на кухне всегда работает плохо. Человек инстинктивно чувствует вкусовой подвох на языке, мозг сразу подаёт сигнал опасности. Мне нужно было не прятать эту горечь, а сделать её логичной, правильной и неотъемлемой частью всего блюда.

Мне нужен был глубокий, тяжёлый и терпкий вкус, в котором ржавый металл и горькая полынь станут не дефектом, а благородной особенностью. Тот самый первобытный мужской вкус, который моментально пробуждает инстинкты мясоеда.

И знаменитый соус демиглас стал идеальным решением для этой задачи.

Я подошёл к морозильной камере и достал оттуда говяжьи кости с остатками мяса и толстым слоем жирного костного мозга. Взял поварской топорик и несколькими точными ударами разрубил кости на более мелкие части. Бросил их на металлический противень и отправил в духовку. Мне нужно было довести их до тёмно-коричневого цвета, чтобы вытащить наружу максимум насыщенного вкуса жареного мяса.

Пока кости запекались и шипели, я занялся подготовкой овощей. Крупно нарезал морковь, репчатый лук и корень сельдерея. Бросил их на сковороду и начал обжаривать на сильном огне до появления характерной чёрной подпалины. Затем насыпал на сухую сковороду обычный сахар и дождался, пока он не расплавится и не превратится в тёмную тягучую карамель. Жжёный сахар даст будущему соусу красивый цвет и нужную лёгкую горчинку, которая станет моим первым шагом к победе над мандрагорой.

Спустя время я вытащил противень из духовки. Кости громко шкварчали, пузырились жиром и потрясающе пахли. Переложил их в большую кастрюлю, добавил туда обжаренные овощи и залил всё это холодной водой. Поставил кастрюлю на слабый огонь и принялся ждать.

Этот процесс не терпел суеты. Бульон должен был томиться несколько часов, медленно и верно отдавая воде весь свой коллаген и вкус.

Время тянулось невыносимо медленно. Я методично убирал всплывающую пену шумовкой, следил за температурой нагрева и думал о нашей войне. Диворский контролировал большую половину столицы. У него были связи, бесконечные деньги, продажная политическая власть и сильная магия. У меня в арсенале были только поварские ножи, верная команда друзей и знания физики. Но мировая история уже много раз доказывала, что одна хорошая идея в сочетании с бараньим упрямством способна разрушить любую гнилую империю. Я вспоминал ребят из Зареченска, Свету, Лейлу и понимал, что не имею права на ошибку.

Когда бульон в кастрюле уварился наполовину, я аккуратно процедил его через мелкое сито. Получилась густая мутная жидкость с ярким мясным ароматом. Я вернул её обратно на включённую плиту. Пришло время формировать настоящий характер моего соуса.

Откупорил и влил в сотейник бутылку сухого красного вина. Прибавил огонь и начал быстро выпаривать лишний алкоголь. Вино дало соусу приятную фруктовую кислотность. Затем добавил туда заранее подготовленный жжёный сахар для глубокого цвета и объёма. В самом конце процесса бросил в кипящий соус горсть сухих ягод можжевельника. Можжевельник обладает мощным хвойным и смолистым вкусом. Он отлично сочетается с говядиной и сейчас идеально подходил для моей задумки.

Мой демиглас густел прямо на глазах. Из водянистого бульона он стал глянцевым, тёмным и тягучим, словно жидкий дорогой шёлк. По кухне поплыл невероятно сложный и манящий аромат. В нём гармонично смешались ноты жареного мяса, дыма от костра, сырого осеннего леса и хорошего терпкого вина.

Я выключил плиту и снял сотейник с огня. Взял со стола колбу с антидотом и пипетку. Сердце билось чуть быстрее обычного ритма. От этого момента зависело многое. Я аккуратно отмерил нужное количество капель и добавил их в горячий демиглас. Тщательно перемешал соус венчиком, разбивая капли в однородную массу.

Жидкость в сотейнике немного успокоилась и перестала булькать. Я взял рабочий нож, опустил кончик в тёмную массу и поднёс лезвие к губам.

Закрыл глаза и полностью сосредоточился на своих вкусовых ощущениях. Сначала по языку ударила плотная мясная база, насыщенная и обволакивающая весь рот. Затем плавно раскрылась приятная кислотность вина, которая играла на контрасте с жжёным сахаром. А потом пришла она. Та самая горечь мандрагоры.

Но теперь она не казалась чужеродной или противной. Металлическая нота слилась с хвойной смолой можжевельника, а резкая полынная горечь бесследно растворилась в жирном костном мозге. Всё это создавало глубокое, терпкое и по-настоящему благородное послевкусие. Вкус получился просто идеален. Он больше всего напоминал старое выдержанное зелье для суровых мужчин, которое хочется подолгу смаковать маленькими глотками, запивая им кусок хорошего сочного стейка.

Я удовлетворённо кивнул самому себе, открыл глаза и почувствовал приятное тепло внутри желудка. Мы наконец-то сделали это. Наше оружие против «Магического Альянса» было готово к бою, и оно выглядело как неплохое дополнение к ужину.

«Люди готовы проглотить любую горькую правду, если её грамотно подать под правильным соусом».

Глава 19

Я сидел за столом и мрачно смотрел на экран телефона. Недавний разговор со Светой никак не выходил из головы. Агенты Диворского всё-таки добрались до моего кафе в Стрежневе. Но не стали всё крушить или убивать людей, чтобы не поднимать лишний шум. Враги поступили гораздо хитрее и просто стёрли им память о нашей дружбе, превратив команду в послушных биороботов. Мои повара, которые ещё недавно шутили и спорили из-за рецептов, теперь видели во мне лишь строгого начальника. Захар наверняка молча рубил мясо без своих морских баек, а Лейла покорно кивала на любую глупость.

Я встал из-за стола и подошёл к рабочей зоне, где лежали несколько вакуумных пакетов. В глубокой миске покоилась сухая версия нашего антидота. Ника провела часы над горелками и смогла выпарить жидкость, превратив лекарство из моей крови и корня мандрагоры в бурый порошок. Он всё ещё невыносимо горчил, но с сухой смесью работать