Питер Грант - Бен Ааронович

к этому каторжному труду местных крестьян. Этот искусственный приток Темзы нанесен на карты под названием Эбби-Ривер. Но когда-то его называли по-другому – Оксли-Миллз-стрим.

Я не стал говорить Беверли, куда мы едем. Но она сама догадалась, как только я свернул с развязки Клокхаус и покатил по Лондон-роуд в сторону знаменитого Стейнса [34].

– Мне нельзя туда, – запротестовала она, – это чужая территория.

– Успокойся, – отозвался я, – все согласовано.

Странная штука: я вроде родился и вырос в Лондоне, а некоторых его уголков не видел никогда в жизни. И одним из них был Стейнс. По факту он находится за пределами Лондона, и из-за малоэтажной застройки показался мне каким-то провинциальным. Проехав по мосту, мы очутились на безымянном ответвлении трассы, в коридоре высоких изгородей и заборов, из-за которых ничего не было видно. Вскоре показалась развязка, я сбавил скорость, чтобы сориентироваться, и подумал, что зря не купил GPS-навигатор.

– Налево, – сказала вдруг Беверли.

– Откуда ты знаешь?

– Ты же ищешь одного из сыновей Старика? – спросила она.

– Да, – ответил я, – Оксли.

– Тогда поворачивай налево, – безапелляционно заявила она.

Я выбрал первый же съезд, чувствуя себя довольно неуютно. Так всегда бывает, когда дорогу показывает кто-то другой, а ты слепо двигаешься по его указанию. Слева на реке я увидел пристань: ряды бело-голубых прогулочных катеров покачивались на воде. Иногда среди них попадались баркасы.

– Это его река? – спросил я.

– Скажешь тоже, – фыркнула Беверли, – это Темза. Езжай прямо.

Мы проехали по небольшому современному мостику над рекой, которая, по словам Беверли, принадлежала Оксли. За мостиком была развязка, узкая и неудобная. Было ощущение, что вокруг город лилипутов и ты едешь по их узким, тесным улочкам, мимо игрушечных коттеджей в розовой облицовке. Мы свернули направо и поехали вдоль реки. Я сбросил скорость, на случай если вдруг какой-нибудь недоумок выскочит прямо перед нами на дорогу и примется, например, распевать песни.

– Приехали, – сказала Беверли, и я припарковался. Вышел, но она осталась сидеть.

– Не думаю, что это хорошая мысль.

– Они очень милые люди, правда, – сказал я.

– Я не сомневаюсь, что они цивилизованные и воспитанные и все такое прочее, – проворчала Беверли, – но Тай это не понравится.

– Беверли, – проговорил я, – твоя мама попросила меня разобраться. Вот я и приехал разбираться. А ты приехала оказывать мне содействие. Только вряд ли у нас что-то получится, если ты будешь сидеть в машине.

Вздохнув, Беверли расстегнула ремень безопасности и вылезла. Потянулась, грациозно прогнувшись в спине, да так, что водолазка на высокой груди чуть не лопнула. Заметила, что я пялюсь, и подмигнула.

– Все косточки ноют.

Найтингейл сказал, что не стоило есть кекс, которым меня потчевала Айсис. Соответственно, близкие контакты с местными речными нимфами он тоже вряд ли одобрит. Поэтому я безуспешно пытался отвести взгляд от круглой попки Беверли и изо всех сил старался думать о работе. А заодно напоминал себе, что у меня есть еще Лесли – правда, в отдаленной и весьма туманной перспективе.

Позвонив в дверь, я тактично отступил на шаг назад.

– Кто там? – послышался голос Айсис.

– Питер Грант.

Айсис открыла дверь и лучезарно улыбнулась.

– Питер, – сказала она, – какой приятный сюрприз.

Заметив Беверли, она не перестала улыбаться, однако во взгляде промелькнула некая настороженность.

– А это у нас кто?

– Это Беверли Брук, – сказал я. – Думаю, настало время официально представить вас друг другу. Беверли, это Айсис.

Беверли нерешительно протянула руку, Айсис ее пожала.

– Рада познакомиться, Беверли, – улыбнулась она. – А мы как раз отдыхаем во дворе. Заходите, можно пройти насквозь.

Она, конечно, была далека от того, чтобы броситься бежать, потеряв всякое достоинство. Однако торопливо засеменила вперед, как поступила бы любая жена, стремясь предупредить мужа о совершенно нежданных гостях, которые уже переступили порог. Следуя за ней, я краем глаза успел оглядеть опрятные комнаты: на стенах обои в цветочек, мебель обита ситцем. Пройдя через кухонную дверь, мы оказались на заднем дворе. Он выходил прямо к реке, и Оксли построил там деревянную пристань, далеко вперед выдающуюся над водой. Две громадные плакучие ивы росли с обеих ее сторон, отгораживая кусок реки, словно маленькое озеро, и скрывая от посторонних глаз. Здесь было прохладно и спокойно, словно под сводами сельской церкви. В пруду стоял обнаженный Оксли. Буроватая вода плескалась вокруг его бедер. Он широко улыбался Айсис, а та отчаянно пыталась жестами внушить ему: «Веди себя прилично». Потом глянул мимо жены и заметил нас с Беверли.

– Кто это? – спросил он. Плечи у него напряглись, и я мог бы поклясться, что именно в этот момент солнце скрылось за набежавшим облаком. Хотя, скорее всего, это было просто совпадение.

– Это, – сказал я, – Беверли Брук. Поздоровайся, Беверли.

– Привет, – сказала Беверли.

– Я решил, что вам пора познакомиться с представителем другой стороны, – заявил я.

Оксли переступил с ноги на ногу. Беверли у меня за спиной отшагнула назад.

– Ну вот и отлично, – бодро прощебетала Айсис, – а теперь почему бы нам не выпить по чашечке чаю?

Оксли собрался было что-то сказать и даже открыл рот, но внезапно передумал. И кивнул жене:

– Да, чаю выпить хорошо бы.

Я выдохнул. Беверли нервно хихикнула, а из-за облака снова выглянуло солнце. Я взял ее за руку и повел к берегу. У Оксли было крепкое, жилистое тело человека, привыкшего к физическому труду. Айсис, очевидно, импонировала грубая сила. Но Беверли, как ни странно, больше заинтересовала вода.

– Здесь очень красиво, – сказала она.

– Хочешь присоединиться? – спросил Оксли.

– Да, конечно! – обрадовалась Беверли и, к моему изумлению, в единый миг выскользнула из болеро и водолазки, стянула легинсы и нырнула в воду, оставив перед моим мысленным взором блеск обнаженной коричневой кожи. Она подняла тучу брызг, мы с Айсис еле успели отскочить.

Подмигнув мне, Оксли обратился к супруге:

– А ты, любимая, не хочешь к нам?

– У нас есть еще один гость, – чопорно проговорила Айсис. – А я, в отличие от некоторых, еще помню, что такое хорошие манеры.

Беверли вынырнула и встала по пояс в воде, с довольной улыбкой и обнаженной грудью. Затвердевшие соски (ну не мог я не смотреть) были крупные и темные. Она устремила на меня многообещающий взгляд из-под полуопущенных век. Если ее мать была похожа на мощную морскую волну, то Беверли манила к себе, как быстрая прозрачная речка под жарким летним солнцем.

Я уже принялся было расстегивать рубашку, когда мне на плечо опустилась ладонь Айсис.

– Вы самый легковерный молодой человек, каких я только встречала, – вздохнула она. – Ну и что же нам с вами делать?

Оксли нырнул. Беверли, склонив голову набок, с лукавой улыбкой смотрела на меня. Потом тоже погрузилась