Хозяйка Медной Горы. Часть II. Ангелы - Варвара Крайванова

столике ложемента стоял большой стакан с крышкой и трубочкой: нормально питаться Ямакава ещё не мог. Лидия поджала губы: даже жидкая еда шла плохо, он выпил всего две трети.

В большом автоклаве слева от ложемента происходило выделение и очистка антител ― сложный технологический процесс, занимающий втрое дольше, чем полная замена крови. Её операционный запас оказался очень кстати: Лидия не собиралась дольше необходимого держать в лазарете пациента, едва оправившегося от отравления и от Bear Storm.

Сверилась с компьютером. Уровень антител внутри Ямакавы снизился настолько, что продолжать нет смысла. Запустила остановку процедуры.

Вернон отключил виртуальный экран и посмотрел на нее сквозь прозрачное забрало ДР-очков.

Врач ответила на его взгляд коротким кивком.

― Возвращайся вечером, повторим.

― Хорошо.

Дождавшись, когда медицинский робот его отпустит, Ямакава сгреб со столика стакан и, швырнув его в мусороприемник, направился к выходу.

― Куда пойдешь?

Вернон обернулся. Вопросу он не удивился, и они оба знали ответ.

― В инфекционный госпиталь.

― Зачем? Всё, что ты мог для них сделать, ты сделал.

Он нахмурился. Опустил взгляд.

― Я… не уверен.

Лидия медленно выдохнула. Сурово нахмурила брови.

― Какие ещё медицинские сюрпризы вы от меня утаили?

Вернон посмотрел на нее исподлобья.

― Про «прививку от самоубийства», ALw541 и аномалию от присутствия Алии Роб мне рассказал, ― разговор тот вышел долгим и сложным, но в итоге врач вейверов согласился, что присматривать за таким сложным пациентом в одиночку всю жизнь он не сможет.

― У меня… Есть подозрение, что в моем присутствии у больных… больше шансов выздороветь. Что я действую на них так же, как Алия на выведение парализующего агента.

Взгляд Маккой потеплел.

― Многим кажется, что если кто-то будет постоянно сидеть рядом с больным человеком, то он или она быстрее поправится, ― мягко сказала Лидия. ― И это действительно помогает, когда пациент может ощущать такую поддержку. Те же, кто лежат сейчас в инфекционном госпитале, в очень тяжелом состоянии. Они не заметят твоего присутствия. Если тебе нужно чувство большего контроля над ситуацией, лучше направить энергию в другое русло. Например, помоги инженерам собирать оборудование.

Вернон некоторое время молчал, поджав губы. Лидия напряженно следила за ним, но не видела никаких признаков беспокойства. «Кого я обманываю? Прочесть твои эмоции не смогли даже самые совершенные психологические тесты!»

― Знаешь… ― наконец начал Ямакава, медленно, подбирая слова. ― Я даже Робу не говорил, но в вейвах, эта «прививка», она иногда срабатывала, когда опасность угрожала не мне, а другим.

Лидия понимающе кивнула.

― Это может объясняться действием зеркальных нейронов, ― она подошла, положила руку на его плечо. ― Сочувствие ― замечательная вещь, но в текущей ситуации ты только зря себя измотаешь.

― Лидия, я похож на того, кто так легко поведется на когнитивные искажения? ― спросил Вернон резковато и очень буднично, разбивая магию голоса врача.

― Нет. Но ты очень похож на того парня, который тут четыре дня парализованным валялся, а до этого дегустировал местные психотропные грибы, ― в тон ему ответила Маккой.

― У меня повреждение мозга, о котором я не в курсе?

Лидия вновь тяжело вздохнула. Повреждения мозга у Ямакавы не было.

― Вернон, есть люди, которым твое внимание принесет намного больше пользы. Ты когда последний раз нормально разговаривал с Семеновым? Год назад? Два? Он единственный, кто обязан думать не только о ближайших днях или месяцах, но и просчитывать долгосрочные последствия всего происходящего. Твоя поддержка и светлая, рациональная голова были бы ему не лишними.

Ямакава молчал, упрямо стиснув зубы.

― Если не готов лететь на станцию, помоги в теплицах Ани. Она очень за тебя испугалась, и ей будет легче, если она увидит, что всё более-менее обошлось. И поговори с Арчибальдом. Он тебя несколько часов в Винегрете искал. Он прекрасный профессионал, но на тебя смотрит, как на кумира. Кто знает, скольких сил ему стоило не послать в вакуум все принятые решения и протоколы, и не броситься в чертов лес самому, на твои поиски. Вот кому бы твое сочувствие действительно пришлось бы кстати.

― Среди самых первых пациентов, тех, кто, скорее всего, заразился непосредственно от меня, есть девочка, ― голос Вернона был сухим, как осенние листья. ― Если бы не она и ещё один человек обо мне не позаботились, я бы сдох от обезвоживания ещё до того, как оказался в их поселении.

Лидия закрыла глаза. Чего-то такого она и ожидала, когда на базу вместе с несколькими мужчинами привезли ребенка.

Взгляд Ямакавы вдруг стал обжигающе холодным, вейвер отстранился. Рука врача соскользнула с плеча и беспомощно повисла вдоль тела.

― Ты не веришь, что даже с антителами она выживет, ― Вернон не спрашивал, он констатировал факт.

― Её биологический возраст около двенадцати. Имуннонаивные люди в этой когорте не переживают встречу с хилмидским гриппом.

― Почему? ― в голос Ямакавы вернулись объем и деловитость.

― Несколько десятков тысяч случаев, ни одного выздоровления… ― Лидия открыла планшет и одновременно направилась к терминалу. «А правда, почему?»

― Меня привили в четырнадцать, РНК-вакциной, перед самой отправкой в системную агломерацию Хилмида. Помню, двое суток провалялся полусонный. Раз вакцина действует на подростков, то почему бы иммунитету не справляться и с живым вирусом?

Лидия открыла статистику. Тридцать шесть тысяч. Из них двадцать восемь ― до внедрения вакцины, оставшиеся восемь ― случайные вспышки из-за недосмотра или халатности: задержка поставок на отдаленные станции, пропуск дополнительной вакцинации при покидании системы Хилмид, а однажды заразившаяся шестилетняя девочка сбежала за старшим братом в скаутский лагерь, в туманности Календула в окрестностях Амберлейка. Это и была самая большая вспышка, почти пять тысяч.

― Последний случай ― сто тридцать лет назад, ― Лидия развернула применявшиеся стратегии лечения. ― Только для тысячи трехсот пяти пациентов применялись искусственные антитела.

― У нас антитела будут естественные и идеально подходящие к этому варианту вируса.

В едва заметном отражении на экране Лидия видела, что стоящий за спиной Ямакава сверлит ее взглядом, но не поворачивалась. Вдруг лицо Вернона тронула мягкая улыбка.

― Мы ведь поставим эксперименты на детях? ― сказал он одновременно серьезно и весело.

Лидия резко обернулась. Если бы он попросил помочь девочке, даже если бы умолял как можно быстрее ввести ей антитела, если бы угрожал, или если бы пафосно вышел, ничего не сказав, Лидия выбрала бы протокол, и направила все усилия на борьбу за жизни взрослых. Но фраза Вернона, эта