Зона 53. Последний артефакт - Василий Владиславович Скородумов

Джет шумно выдохнул. Сердце уже почти успокоилось, дыхание выровнялось. Одной проблемой стало меньше. Следовало теперь решить вторую.

«А что, если определить, откуда я пришел, по солнцу? Этому ведь в школе учили, хоть что-то в голове должно было остаться. Тэк-с… Вот же ж, а это, оказывается, заразно! Ладно, думай, Тимоха, думай. Значит, солнце у нас восходит где? На востоке ведь, да? Ну точно, Япония же – Страна восходящего солнца, а она как раз находится на востоке. Садится оно, следовательно, на западе. Хорошо, с этим разобрались. А что это нам дает? А пес его знает… И где, спрашивается, у нас восток, а где запад? Где-то. Хороший ответ, ничего не скажешь, но он меня не устраивает. Думаем, значит, дальше. Думаем, думаем… О! Мох! Точно! Мох поможет. Мох умный, он подскажет. Надо найти мох. Чтобы что? Так, стоп-стоп-стоп! Мысль потерял. Вот же дурная башка! Тэк-с, отмотаем назад. Я хотел определить, где какая сторона света находится. Все, вспомнил. Мох! Мох, он же растет на деревьях. Правильно? Правильно. Причем с северной стороны. Во-о-от! Все верно. Найдем мох, найдем север. Найдем север, найдем и остальные направления. Я чертов гений!»

Своим умозаключениям Джет радовался как ребенок. С появлением цели вернулась надежда. Он пока не знал, что будет делать, когда выберется из леса. Решил действовать по ситуации. Все лучше, чем сидеть и ждать неизвестно чего.

Обследовав каждое дерево поблизости, Тим наконец-то нашел на одном из них поросли мха. Благодаря этому он смог определиться со сторонами света. Затем, хорошенько пошевелив извилинами, что в его нынешнем состоянии далось непросто, вспомнил, где вставало и садилось солнце, и таким образом установил, что они с Тэксом все время ехали практически строго на север. Из окна Джет выпал справа от дороги, то есть с восточной стороны. Соответственно и лес, в котором он оказался, находится там же. Это, в свою очередь, означало одно: чтобы выйти к дороге, нужно двигаться на запад.

Еще раз мысленно похвалив себя за сообразительность и находчивость, Джет повернул налево от дерева и бодро зашагал в выбранном направлении.

О том, что будет, если он наткнется на зверя или аномалию, Тим совершенно не думал. Как, впрочем, не думал и о чем-то еще. Его разум был чист, как белый лист бумаги. Перед ним стояла цель, и он шел к ней.

Действие пыльцы, выброшенной мутировавшим мухомором и в обилии попавшей в дыхательные пути Джета, давало о себе знать. Ее эффект постепенно сходил на нет, но тем не менее все еще сохранялся. Зрительные галлюцинации, нарушенное восприятие реальности, несвязность мышления, отсутствие инстинкта самосохранения – все это являлось результатом предсмертной агонии раздавленного гриба. Только сталкер пока не сопоставил причину и следствие, так как все еще пребывал в полуиллюзорном мире. Сознание будто плавало в густом киселе.

На пути ему попался куст с крупными, размером с рублевую монету, ягодами. Плоды выглядели довольно аппетитно. Рот мгновенно наполнился слюной, а желудок, выдающий своим урчанием три октавы, еще больше подначивал набить его до отказа.

Джет долго смотрел на сочные, спелые шарики. Сопротивляться голоду становилось все труднее. Он отщипнул от ветки одну ягоду и поднес к губам. Рука в нерешительности замерла.

«Ну от одной-то ничего не будет, верно? Правда, я слышал, некоторые ягоды чрезвычайно ядовитые. Что, если эти как раз такие? Не хотелось бы, чтобы меня опять рвало. Приятного в этом мало. Я бы даже сказал – ничего приятного в этом нет. Но есть ведь хочется! Не землю же мне жрать, в самом деле… Может, все-таки съесть? Хотя бы одну. Ну да, ну да, как же! Где одна, там и две, и три, и все сто. Как же все сложно… Почему не может быть легко?»

Тим вытянул руку с зажатой между пальцами ягодой перед собой и, прищурив один глаз, критически осмотрел предмет своего вожделения.

«Вот скажи мне, ты съедобная или нет? Чего молчишь? Не хочешь, чтобы я тебя ел? Один фиг я тебя сорвал уже. Ну давай не буду есть, выброшу, легче станет? Не думаю. А вдруг ты эта… как же там… на языке вертится… о, волчанка, вспомнил! И вот съем, а потом в корчах подохну. Оно мне надо? Не надо. А не съем – жалеть, возможно, буду. Ну и что прикажешь делать? Молчишь, не знаешь? Вот и я не знаю…»

От мук выбора его избавила птица. Спикировав с ветки, она на лету клюнула ягоду и, чиркнув человеку крылом по тыльной стороне ладони, стремительно упорхнула. Сталкер даже не сразу сообразил, что произошло, не говоря уже о том, чтобы определить, каким именно пернатым являлась воровка.

Случившееся Тим расценил как знак – ягоды есть нельзя. Придется голодать. Боясь передумать, он отошел от куста и побрел дальше.

Спустя некоторое время Джет вышел на просторную круглую полянку. Место было совершенно свободно от растительности и выглядело совершенно непримечательно, если бы не одна деталь. Точно по центру девственно чистого пространства находилась глубокая яма, напоминающая один из кратеров на Луне, только в сотни раз меньше.

По какой-то непонятной для него причине Тима она пугала. Шестое чувство било набат, призывая обойти это место стороной и поскорее отсюда убраться. Вместе с тем оно же науськивало подойти и посмотреть, что находится на дне ямы.

Снова Джету предстояло сделать выбор. Ему никогда не нравилось отдавать предпочтение одному из нескольких вариантов, особенно когда от этого многое зависело. Так было во всем.

В компьютерных играх он ненавидел выбирать ветки диалогов или решать, на какую из двух развилок свернуть. Предпочитал линейный сюжет, где задача поставлена четко и ясно. Возьми это, иди из точки А в точку Б, передай тому-то и убей по пути того-то.

Неожиданно для себя Джет вспомнил, как в детстве нередко школьные хулиганы ставили его перед выбором: либо гони свой обед, либо побьем. Как бы он ни поступил, в любом случае выходило плохо. Не отдашь – будешь ходить неделю с фингалом или и того хуже, если вздумаешь дать отпор. Отдашь – ходи голодным до вечера. Пожалуешься – на время бесчинства прекратятся, но потом малолетние бандиты начнут прессовать с новой силой.

Хоть в современном обществе считалось, что такое поведение недостойно мужчины, Тиму всегда нравилось, когда решали за него. По этой причине он несказанно обрадовался,