Карамелька, или Ты попал, жених! - Анна Бахтиярова

пугала до колик. Леди Амелии фон Грушенс полагалось уметь мастерски кружиться в танце. Если отдавлю партнеру ноги, этот промах будут припоминать до конца дней. В высшем обществе всех существующих миров любят смаковать чужие ошибки.

На середину зала тем временем вынесли емкость, похожую на круглый аквариум. Внутри лежали сложенные листы с именами претендентов.

— Сначала леди, — распорядитель продолжал широко улыбаться. И как у него лицо не сводило? Или это дело привычки? — Так-так, — он сунул руку в «аквариум» и пошуршал бумажками. Потом достал одну и радостно прочел: — Леди Лизель Донован!

Я вытаращила глаза.

Жена мэра? Ого…

Она тоже захотела поучаствовать в лотерее? Никто не посмел бы положить лист с ее именем без разрешения. Или… В голове звякнул колокольчик. А ведь распорядитель говорил, что именно леди Лизель велела устроить лотерею. Может, это был выбор без выбора? И распорядитель достал именно ту бумажку, которую должен был?

Но зачем жене мэра жаждать станцевать с Итоном?

Что тут вообще происходит? Я чего-то не знаю?

Народ снова принялся хлопать. Жарче прежнего. Поздравить важную даму жаждали все. А распорядитель уже засунул руку во второй «аквариум», который принесли на смену первому. Он снова пошуршал бумажками. А потом…

Потом прозвучало имя:

— Марк Хантер!

— Да ладно! — вырвалось у меня. К счастью, мой возглас потонул в новой порции аплодисментов, иначе выглядела бы моя реакция странно.

Итон, судя по выражению лица, тоже не пришел в восторг.

— Будь осторожна, — шепнул он, прежде чем мы разделились. — Может, Хантер теперь — твой партнер по ремонтному делу, но он остается недоброжелателем моего отца.

— Ты тоже не слишком расслабляйся, — ответила я зловещим шепотом. — Может, у меня паранойя, но, похоже, у женушки мэра имеются на тебя планы.

— Знаю, — огорошил меня Итон. — И уж точно не переступлю черту. Я — не самоубийца.

На этой отнюдь не веселой и довольно загадочной ноте мы разделились. Итон направился к леди Лизель, успевший выйти на «танцпол», а рядом со мной оказался Хантер. Выглядел он слегка обескураженным.

— Клянусь, я не пытаюсь провернуть некий трюк, леди Амелия, — проговорил он негромко, едва мы встали в необходимую позу. — Отказываться от лотереи странно и неучтиво, когда к тебе подходит распорядитель. Мне и в голову не могло прийти, что окажусь победителем. Но уверяю, для меня — это честь.

— Надеюсь, это не попытка польстить. Представителям вашей профессии свойственно использовать уловки, дабы добиться желаемого.

— Я предпочитаю всегда оставаться джентльменом, а, если и использую некие, как вы выразились, уловки, стараюсь, чтобы это не причинило никому вреда.

Хантер произнес всё это с мягкой улыбкой, а я вдруг сообразила, что мы уже не стоим, а танцуем. Партнер легко вел меня, а мои ноги пока справлялись, действуя на автопилоте. Я даже забыла, что на нас все глазеют. Все гости без исключения!

— Как вам прием, леди Амелия? — продолжил корреспондент светскую беседу, отвлекая меня от чужих взглядов.

— Скучный, — отозвалась я и задала свой вопрос: — Почему вы здесь?

— Задание редакции.

— Вы же ненавидите Вильгельма Моро.

— А вам этот маг по душе?

— Вы всегда уходите от ответа, господин Хантер?

— Только, когда речь об очень скользких личностях. А ваш будущий свекор — не просто из таких персон. Он много кому фору даст. Но уверен, вы и сами это знаете. Говорят, вас видели в ресторане с Рональдом Карлайлом за несколько часов до его загадочной гибели.

— Кто говорит? — ужаснулась я вместо того, чтобы сделать вид, что ни с каким Карлайлом знакома не была, и вообще знать не знаю, кто это. Еще и чуть не споткнулась от неожиданности. Но Хантер был опытным танцором, не позволил мне стать посмешищем. И удержал, и продолжил вести в танце.

— У меня много информаторов, леди Амелия. И один из них…

Видимо, корреспондент хотел сказать, что тот работал в ресторане или следил за Карлайлом во время визита в столицу. Но не успел меня просветить, ибо со всех сторон раздались испуганные возгласы, и мы резко остановились.

— Ты, правда, думала, что победила, глупая корова?! — раздался женский голос. Злющий и звенящий.

— Да вы издеваетесь, — пробормотала я, обнаружив в нескольких метрах «костяшку». В смысле, бывшую любовницу Итона — Клариссу, с которой схлестнулась на маскарадной вечеринке.

Белокурая истеричка стояла с перекошенным от ненависти лицом и держала в руках… странный предмет. Некий переливающийся шар на подставке с длинной ручкой. Я понятия не имела, что это за штука. Но судя по волнению пятящихся в стороны гостей, сей предмет представлял серьезную опасность.

Первым ожил Итон.

— Кларисса, что ты творишь? — он шагнул к бывшей подружке, оказавшись между ней и нами с Хантером. Женушка мэра предпочла ретироваться бочком от греха.

— Делаю то, что должна! — завопила костяшка, а глаза сверкнули так, что я осознала: она окончательно слетела с катушек. И пойдет до конца. — Ты бросил меня ради этой коровы! На нее даже смотреть противно! На боках жир так и выпирает, а ноги, будто два огромных бревна! И ты согласен ложиться с ней в постель, потому что у нее происхождение лучше?! Я целый год делала всё, что ты хотел, а ты! Ты!

— Кларисса, послушай…

— Она втоптала меня в грязь на вечеринке! — продолжала кричать блондиночка. — Опозорила так, что передо мной теперь все двери закрыты! Но я прошла сюда! Ваша охрана разбежалась при виде моей игрушки, — она кивнула она переливающийся шар. — Твоя корова за всё заплатит.

— Тебя посадят, Кларисса, если не остановишься, — использовал Итон важный аргумент.

Но костяшка усмехнулась.

— Плевать. Зато твоя невестушка обуглится.

А дальше случилось всё и сразу.

В глазах обезумевшей костяшки сверкнуло пламя. Шар на подставке подпрыгнул. Итон попытался его перехватить, вцепившись в ручку подставки. По-джентельменски повел себя и Хантер. Выскочил вперед, закрыв меня от шара. А я… Я сделала то ли нечто очень важное, то ли огромную глупость. На автопилоте вскинула руку и… магией вырвала нить из сети под потолком. Потянула ее, понятия не имея, что именно делать дальше. А главное, как. Только подумать успела, что неплохо было бы отсюда убраться.

А уже в следующий миг покатилась по ковру. Причем не в одиночку. Рядом кубарем еще кто-то летел. Я сразу не разобрала, кто именно. Лишь вспышкой молнии мелькнула мысль: лишь бы это оказалась не костяшка вместе с опасной штуковиной. Но я едва успела ее додумать. Врезалась в диван.

— Откуда здесь мебель вообще? — пробормотала, пытаясь оглядеться в темноте. Свет отчего-то погас. Или… — Вот, черти! — до меня дошло, что я вовсе