Стрелец и корсар - Даниил Сергеевич Калинин

Конечно, многим стрельцам, впервые севшим на весла у далекого ныне Ельца, было боязно выходить в открытое море. Оно пугало их своей безбрежностью — а на ум тотчас шли былины о новгородском купце Садко и суровом морском царе! И о штормах, способных поглотить даже крепкие стрелецкие струги, размерами смахивающие на древнерусские ладьи…

Донцы впрочем, лишь посмеивались над служивыми — Сурожское, или Азовское море, как его нынче называют, куда как меньше Черного моря (в прошлом Русского). Оно не столь глубоко, и летние шторма на нем большая редкость — так что и страшиться нечего!

Впрочем, если простые стрельцы пужались именно бескрайнего водного простора (хотя берег-то из вида никто не терял!), Сергий куда сильнее переживал о грядущем нападении на Корчев… Донские казаки под началом Черкашенина грабили турецкую Керчь, освободив многие сотни русских невольников. Однако Михаил честно предупредил: бывшая фряжская, а ныне турецкая крепость Килиседжик возведена из камня, и сильные пушки ее бьют далеко в море. Кроме того, в гавани могут находиться два-три турецкие боевые галеры, драться с которыми на стругах совсем не просто…

На совместном военном совете условились, что подойдут к Корчеву ночью — вот только ночной переход морем также сулил множество опасностей. Во-первых, люди могут банально устать — и как потом уставшим на веслах ратникам рубиться в сече с татарвой да османами? Во-вторых, ночью можно запросто потерять берег из вида и промахнуться с точкой прибытия, очутившись вдруг в открытом море… И возможно, даже не Сурожском! В-третьих, ночью также можно «промахнуться», налетев на прибрежные скалы. В-четвертых, ночью стрельцы могут просто оторваться от донцов и банально потеряться в темноте, не умея ориентироваться по звездам… Впрочем, эту проблему решили, посадив на струги царских ратников по одному донцу, способному читать звездное небо.

Но, наконец, за одну ночь никак не дойти до цели…

В итоге решились идти двое с лишним суток. Ночью (все-таки ночью) первых суток проскочили мимо Азова Мертвым Донцом — а заодно и мимо турецких дозоров в прибрежных водах. После чего двинули кавказским берегом Сурожского моря — даже если дозоры противника их заметят, до Крыма так просто не доберешься, и татар не предупредишь! Шли примерно до полудня, пока солнце не начало уже вовсю печь — причем сперва русичам везло, дул попутный ветер. Так что, миновав дельту Дона, казаки со стрельцам подняли паруса.

Затем была стоянка — несколько часов отдыха на безлюдном морском берегу у основания вытянувшейся в море на несколько верст, узкой косы из ракушечника. Там Сергий и его стрельцы в первый раз в жизни окунулись в теплые и ласковые морские волны… Восторгу стрельцов не было предела! В итоге людей пришлось буквально выгонять из воды, чтобы ратники поспали. Самыми счастливыми же были дозорные — им выпала возможность пободрствовать у моря, и многие украдкой еще окунались… Действительно счастливые — ведь после им было дозволено еще и поспать на стругах!

Вечером же, еще до захода солнца, ратники спешно поснедали — не разводя костров. И затем, наконец, вновь пошли на веслах — чтобы со второго захода добраться уже до кубанских плавней у бывшей кабардинской крепости Темрюк… Ее основал тесть Ивана Васильевича, князь Темрюк Идарович — у впадения реку Кобан (Кубани) в Сурожское море. Кабардинцы под началом Темрюка храбро воевали с турками и крымчаками — но после тяжелого ранения князя татарской стрелой и пленения его сыновей, татары отбили «Темрюк», названный в честь основателя — и переименовали крепость в Адис.

Приближаться к Темрюку, конечно, было опасно. Но в этом районе плавни тянутся с юга на север не один десяток верст… И среди местных лиманов, проток и гирл, и рек, несущих свои воды в море, можно схоронить не одну, а десяток казачьих флотилий. Купаться, конечно, здесь уже особо не хотелось… Зато рыбалка могла бы выйти славной!

Вот только ни атаман, ни стрелецкий голова вновь не разрешили разводить костров.

Вечером же в очередной раз вышли в море, держа берег по левую руку; в темноте миновали сперва Темрюк, а затем и турецкую Тамань — даже не подозревая, что когда-то на ее месте стояла былинная Тмутаракань, центр удельного русского княжества! И, наконец, русичи двинули через пролив — натужно борясь со встречными волнами… Впрочем, Керчь стоит в самом узком месте пролива, где расстояние между кавказским и крымским берегами морем составляет всего несколько верст.

И вот, наконец, при свете показавшегося в разрывах облаков месяца, Сергий сумел разглядеть далекие покуда огни турецкой крепости и порта…

Ночь выдалась что надо. Ветер безустанно гонит облака — но звезды то и дело проявлялись в разрывах, подсказывая русичам верный путь. А мерцающего лунного света хватает, чтобы разглядеть берег и прибрежные высоты у Корчева — но его точно не хватит, чтобы рассмотреть на водной морской глади невысокие бортом струги!

Казачьи суда вырвались вперед, но и стрелецкие струги покуда не отстают от донцов… Хотя помимо экипажей, они несут значительный вес «куршейных» пушек, что достигает двенадцати пудов! Куршейными пушками называют орудия «главного калибра» на галерах; такие «пищали» ставят на носу корабля — но вооружить ими стрелецкие струги было, конечно, невозможно. Так что три штуки таких пищалей просто уложили по центру судов — и хотя каменные стены ими не проломить (разве что совсем хлипкие?), и в морском бою использовать не получится, имеется у них особое предназначение…

Берег, между тем, все ближе — и у Гольтяева уже немного отлегло от сердца. Один из самых больших страхов его заключался в том, что флотилия русичей не успеет подойти к Корчеву до рассвета, и что турецкие пушкари-топчу успеют заметить струги… Встретив их огнем тяжелых ядер еще на подходе.

Однако до рассвета довольно далеко — все-таки начало осени, и день стал заметно короче… Хотя в здешних краях летний зной еще никуда не выветрился, и даже ночью довольно тепло. А уж стрельцам, напряженно гребущим веслами против течения, так и вовсе жарко!

И все же разрыв между стрелецкими и казацкими стругами уже понемногу растет… Впрочем, так и должно было случиться. Первые партии казаков специально вырвались вперед — одни ватаги сходу нападут на галеры, стоящие на якоре в гавани (если такие есть). Другие же сразу направятся к пристаням — чтобы как можно скорее добраться до рабских загонов и ям, и освободить русских полоняников, защитив их от купеческой охраны!

Не зря же гребные команды