Стрелец и корсар - Даниил Сергеевич Калинин

била, за «полтора перестрела». Зато пули моих молодцов достанут поганых и на этом расстоянии… Лучше за своими черкасами следи, чтобы не побежали. Слышал я, что среди освобожденных в Гезлеве хватает и литовцев, и ляхов, да? А не изменят ли они в сече?

Мигом «потухший» атаман, получивший твердый, хоть и не резкий отпор, ответил уже куда спокойнее:

— Не изменят… Все, кто прошел басурманский полон, ненавидят татар и осман сильнее всего на свете — и прочие вороги им уже по боку… Тем более, что сейчас между Русью и Литвой войны нет — а враг у нас вестимо один, общий.

Последовала короткая пауза в разговоре, после чего атаман уже примирительным тоном добавил:

— Ты прости меня, воевода, за резкость. Не хотел тебя обидеть… Да ведь должен понимать — черкасы надеялись увидеть большую царскую рать! Не меньше, чем у Адашева… А вас ведь всего тысяча.

После секундной паузы Иван вдруг заговорщицки подмигнул Гольтяеву:

— Да еще желал я посмотреть, кто московитов ведет — опытный голова, или чей знатный, да непутевый родич! Теперь вижу, что воин ты бывалый…

Сергий коротко усмехнулся в ответ:

— Эта тысяча стрельцов и двух, и трех тысяч черкасов в сече стоит. Про то тебе и татары, бывшие при Молодях скажут, и свеи, что ратались с нами в Ливонии… Это лучше ты мне ответь — почему столь мало казаков в поход собралось?

Иван ответил широкой, совершенно без злобы улыбкой — после чего добавил:

— В сече и посмотрим — кто сколько и чего вообще стоит… Да и не так уж нас и мало — вдвое больше твоих стрельцов! Просто… Михайло Вишневецкий как прознал, что мы в поход идем вместе с донцами и московитами, всяческие препоны строить начал — казаков не пускал да запугивать пытался. Божился, что царь Иоанн нас выманить в Крым надеется — а там он уже и с татарами договорился! Мол, хочет наказать всех днепровцев, кто на Северянщину под его началом ходил.

Сергий удивленно покачал головой:

— Так то же бред сивой кобылы!

— Правильно заметил ты про «сивую», голова. Когда тебя горилкой опоят, ты и не такую чушь на веру примешь… Зато в поход собрались самые боевитые, у кого к татарам есть личное за душой. И ведь у каждого моего казака личный самопал имеется! Ну, из тех, кто с Днепра на чайках спустился…

— Ну, хоть так…

Они шли вместе еще немного, молча каждый о своем — казацкий атаман и стрелецкий голова. Но тут из-за поворота дороги, петляющей вдоль холмов, показался вдруг всадник — отчаянно нахлестывающий коня! И еще издали Гольтяев расслышал его отчаянный крик:

— Татары! Татары идут!!!

Ледяные мурашки побежали по спине Гольтяева; зрение его невольно обострилось — и голова принялся спешно оглядываться по сторонам, стараясь понять, как же лучше принять схватку!

Колонна стрелецко-казацкого войска растянулось по широкой долине, рассеченной к тому же поросшим лесом холмом, оставшимся по левую руку от ручисей. Впереди долина резко сужается, словно горлышко кувшина — но добежать до этого «горлышка», да перегородить его лесом пик стрельцы вряд ли успеют… Но ведь и принимать бой на широком участке долины, где татары смогут воспользоваться преимуществом маневра, так себе решение! Тем более, что перелесок за холмом может оказаться проходимым для всадников — и тогда татары вполне могут обойти сводную рать…

Сводную рать, что не имеет к тому же единого командира. Черкашенин всегда был сам по себе, и даже при Молодях не сколько выполнял приказы царских воевод, сколько отвечал на их воззвания — а то и вовсе действовал самостоятельно, по своему усмотрению. Действовал, впрочем, разумно и храбро, но все же… А во время морского похода Сергий и Михаил действовали сообща, заранее распределяя задачи — вот только сейчас на этой уже нет времени.

Михаил идет с казаками за добрых полверсты от стрельцов.

Про черкасов и говорить не приходится. У тех собственные атаманы, промеж которых, как видно, также нет общего единства и старшинства…

Но именно сейчас, когда в голове Гольтяева мгновенно сложилась картина будущего боя, он обратился к Свирговскому звенящим от напряжения голосом — и тоном, не терпящим возражения:

— Иван, выслушай меня! Мы можем сейчас победить татар, если станем действовать сообща, как одно целое. Но времени препираться нет, зачнем местничать, словно царские воеводы — так и сами сгинем, и ратников положим… Готов слушать?

Свирговский, на лице которого отразился целый калейдоскоп эмоций, от смятения, гнева и недоверия, сейчас все же твердо, согласно кивнул:

— Внимаю тебе, голова…

* В реальной истории объединенный отряд запорожских и донских казаков разрушил «Виран Килиседжик» в 1631 году. Современная Ени-Кале была построена на месте старого генуэзского (а возможно, и византийского) укрепления лишь после того, как Российская империя прорвалась к Азовскому морю при Петре I.

** О том, что крепостные стены византийского Херсона уцелели в шестнадцатом веке, писал еще польский посол Мартин Броневский. Более того, в том же, 1631 году (когда была взята Керчь и разрушена ее крепость) казаки засели именно в развалинах Херсонеса, сделав его базой для дальнейших ударов по Крыму. В частности, в районе Мангупа они дали бой татарскому отряду из восьми сотен степняков, обратив его в бегство — и преследовали крымчаков практически до самого Бахчисарая, захватив две трофейные пушки.

Во время этого похода был также захвачен и Гезлев.

*** Речь идеи про башню Зенона (диаметр 23 метра!) и двойную стену Херсонеса. Более низкую и выступающую вперед называли протейхизмой — а между ней и основной стеной лежал так называемый перибол, узкий и простреливаемых со всех сторон коридор.

Глава 21

…Сперва это был лишь слабый гул, похожий на отдаленный раскат грома в безоблачном небе. Но гул нарастал — а каменистая земля уже явственно задрожала под ударами тысяч копыт… Девлет-Гирей все же сумел собрать войско! Пусть оно впятеро, вшестеро меньшее, чем при Молодях — но тысяч десять всадников хан, похоже, сумел привести на поле боя… Именно такой вывод сделал Гольтяев, когда хвост колонны татарских всадников — вытянувшись, словно змея! — наконец-то показался из-за изгиба натоптанного шляха, петляющего промеж гор.

Легкие, стремительные и чрезвычайно подвижные конные лучники — и копейщики-уланы, чьи мисюрки отражают редкие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь облака… А подле ханского бунчука, в самом тылу татарского отряда, Сергий разглядел также спешенных гвардейцев-сейменов, вооруженных