Стрелец и корсар - Даниил Сергеевич Калинин

на крупных стрелецких стругах укомплектованы лишь на три четверти — есть, куда посадить освобожденных из полона рабов… Да и небольшие рыболовецкие посудины, коих в гавани Керчи наверняка хватает, подойдут для транспорта пленников.

Впрочем, большая часть казачьих стругов — где-то с полсотни — уже принялись круто разворачивать к берегу; Килиседжик прикрывает удобную гавань с восточного мыса, вдающегося далеко в море. Но неподалеку от крепости также расположены причалы… Большая ошибка турок, за которые те скоро поплатятся!

Огни на башнях бывшей крепости фрязей-генуэзцев становятся все ближе — и Гольтяев придирчиво осмотрел своих стрельцов. Сергий знал, что его ратникам предстоит крутая заварушка, потому уже от себя лично просил государя выдать ратникам пусть даже самую простую и худую (трофейную татарскую!), но броню… И Иван Васильевич, весьма довольный явленным на учениях зрелищем, добро дал. Так что стрельцы сейчас все как один облачены в кольчужные пансыри или даже бахтерцы. И головы их также защищены — правда, все подряд, но ведь защищены же! Татарские мисюрки, русские остроконечные шеломы — и даже шведские кабассеты… Разнообразие огромное — но главное ведь, чтобы голова была прикрыта.

На стругах покуда царит молчание; лишь всплески воды на очередном гребке весел пронзают ночное безмолвие — но их шум легко заглушают удары волн о камни у самого берега! А Сергий вдруг поймал себя на мысли, что у него холодеют, немеют пальцы рук… И принялся спешно их разминать, опасаясь, что и ему сегодня доведется помахать сабелькой.

Хоть и не должен стрелецкий голова (на правах тысяцкого, а то и воеводы!) самостоятельно лезть в сечу…

Но вот уже и причалы. Казаки специально освободили пространство для стрелецких стругов, умело подгоняя собственные суда бортами друг к другу; позади же Гольтяева раздалась негромкая команда кормчего:

— Суши весла.

Еще несколько ударов сердца — и струг мягко ткнулся носом в пристань, встав левым бортом к свободному причалу. Пока что все тихо… Дай Бог, чтобы так и оставалось!

— Стрельцы — помогите пушкарям поднять их пищаль. После заряжаем собственные — не забывая забить пыж! Только фитили покуда в жаграх не крепим — еще не время…

Конечно, каменная крепость фрязей — это мощное оборонительное укрепление. Но строили его пару веков назад — и за это время камень обветшал, а современные инженерные решения при строительстве замка еще не учитывались. Стена Килиседжика — простая каменная с зубцами, не прикрытая сверху крытой стрелковой галереей. Взять ее штурмом возможно было бы и «по старинке», с помощью лестниц! Тем более, что если защитный ров здесь когда-то и существовал, то за многие спокойного турецкого владычества тот осыпался и сузился… А затем его и вовсе сравняли с землей.

Внезапный же налет донцов Черкашенина, случившийся без малого семнадцать лет назад (!) стал единственной успешной атакой на Керчь — что относит его скорее к исключениям, чем к правилу… В общем, турки не нашли или не захотели найти серебра для обновления крепости — и восстановления ее полной обороноспособности.

Жаль даже, что казакам несподручно было везти на стругах штурмовые лестницы. Но именно поэтому в состав стрелецких приказов включили не только восемь легких тюфяков, но и отдельный отряд пушкарей с «куршейными» орудиями! Два, максимум три залпа — и ворота Килиседжика будут разбиты, открыв казакам путь внутрь средневекового замка… Конечно, определенную опасность представляет подъемная решетка-герса — но ведь и ее можно сокрушить ядрами.

Если она вообще осталась…

Короткий путь до крепости сводный стрелецко-казачий отряд проследовал также в безмолвии. С учетом потерь при Молодях Черкашенин смог собрать в поход лишь две с половиной тысячи донцов — однако он крепко надеялся пополнить ряды своих воев освобожденными пленниками (включая и гребцов с турецких галер), вооружив их трофейными османскими пищалями да клинками… До поры, впрочем, впереди их следуют стрельцы первого приказов — в то время как прочие ратники Гольтяева остались на стругах, защищать корабли.

…Турки заметили сводный отряд уже на подходе; возможно, серебра на обновление крепости им не хватило — но стража несла свой дозор исправно. И по мере приближения стрельцов к воротам, с каменных стен послышались испуганные, а затем и возмущенные крики — а после ночную тишину пронзил вдруг громогласный выстрел часового!

— Пушки вперед! Стрельцы, становись за пушкарями — в пять рядов! Фитили запалить, в жаграх закрепить… Готовьтесь бить под сигнал барабана!

Стрельцы принялись спешно поджигать фитили. А между тем, позади ратников Гольтяева ожили десятками разговоров молчавшие до того казаки — но гул их негромких голосов оборвал крик Черкашенина:

— Готовьтесь! Как только ворота сломают — все вперед! Кто первым ворвется в крепость, тому от меня булатный кинжал с самоцветами!

— Я!

— Я первым буду!

— Окстись, плешивый — на что тебе кинжал⁈

— Тихо-о-о!

Сергий не обращал внимания на крики казаков и волнение в их рядах — взгляд его приковали башни, прикрывающие ворота… Даже в слабом лунном свете он заприметил бегущих среди зубцов турок, заслышал скрип дерева орудийных лафетов. И прежде, чем русские пушкари изготовили бы к бою свою восьмифунтовки, громогласный рев его перекрыл все прочие звуки:

— Стрельцы, прикладывайся! Третий десяток каждой полусотни — бить по стене над воротами, цельтесь промеж зубцов! Остальные — палите по башням! Тем, что к вам ближе! Цельтесь в широкие бойницы, там турецкие пушки… Ну, разом — пали-и-и!

Коротко отстучал бой барабанщика; вторя ему, грохнул первый залп — и тотчас раздался крик Сергия:

— Смена! Вторая полусотня — прикладывайся… Пали-и-и-и!

Дружно грохнул густой и слитный залп уже второй полусотни; турки ответили со стен несколькими выстрелами — после чего с одной из башен все же раскатисто пальнула пушка… Однако ядро ее полетело выше стрельцов — и врезалось уже в замыкающие ряды казаков. Оттуда, впрочем, раздался отчаянный крик увечных — но, заглушая его, отрывисто рявкнул пушкарский голова Михаил:

— По воротам… Огня-я-я!!!

Все три восьмифунтовые пищали ударили чугунными ядрами в единый миг — и как выяснилось, пушкарский голова дело свое знает крепко! Первые ряды русской рати окончательно затянуло черным дымом сгоревшего пороха — но сквозь непроницаемую пелену его послышался оглушительный треск подгнивших створок… А когда дым рассеялся, ратникам предстали полураскрытые воротины — одно из ядер на удивление точно угодило в поперечную дубовую перекладину, расколов ее практически пополам.

И прутьев герсы даже на самом верху воротного проема что-то не угадывается… А впрочем, откуда ей здесь взяться? Если ворота расположены прямо в стене промеж башен