Рыцарь - Константин Петрович Черников

Прочитав письмо барона и выслушав мой рассказ, оба некоторое время пребывали в задумчивости. Иоганн, как и положено старшему, заговорил первым:

— Что же, мессир Конрад, вы и там тоже оказались в нужном месте и в нужное время, — усмехнулся он, — Удивительно редкое качество. И весьма ценное… Думаю, вы хорошо подойдёте на роль нашего посла.

— А я бы не спешил с такими выводами, брат, — упрямо заявил Стефан, — Он, безусловно, достойный воин и человек чести, что и показал уже нам сегодня. Но он — простой ritter. Не из древноего рода и без большого имени. Можно ли доверить такому столь важную миссию? Что подумают иностранные правители если мы пошлём столь незнатного посла? Ты же знаешь их. Это может быть воспринято ими, как знак неуважения…

Похоже, у него вошло уже в привычку во всём возражать старшему брату и настаивать именно на своём мнении.

— Да, но ты же слышал, что он сказал? — ответил Иоганн, — Эмиссар Тамерлана требует, чтобы послом был только он и никто другой.

— Ну, знаешь…, об этом нам известно лишь с его собственных слов, — упорствовал Стефан.

— Простите мне мою дерзость, Ваша светлость, — рискнул я вмешаться в их спор, обращаясь к Стефану, — Но я лишь совсем недавно вернулся из османского плена, куда попал после никопольского сражения. Я там чуть не погиб. Неужели вы думаете, что после этого, я сам, по своей воле, рвусь вернуться на восток? Да ещё оказаться во власти какого-то дикого сарацинского эмира, поклонника Магомета…

— И что ты на это скажешь? — повернулся к брату Иоганн.

— Ну…, не знаю, — протянул тот, — Я, всё же не уверен, что это будет правильно.

Их спор ещё длился, как вдруг я ощутил знакомый холодок, пробежавший вдоль спины. Нечто похожее уже было у меня тогда в ущелье «Пасть волка», когда я почувствовал на себе взгляд Шамсуддина. Но, откуда он мог быть здесь — в Мюнхене, резиденции герцогов Виттельсбахов?

Однако сомнений быть не могло. О чем явственно свидетельствовал мой странный амулет, который Шамсуддин называл мекетом. Он снова отчётливо завибрировал в моей сумке у пояса и стал так же нагреваться, как и тогда — в ущелье. И снова — ощущения постороннего взгляда. Чёрт! Я резко обернулся. Ну, разумеется…

В противоположном от камина, тёмном углу стояла фигура в чёрном плаще и таком же высоком тюрбане. Лицо его было закрыто чёрной же повязкой. Но глаза! Их я хорошо запомнил и готов был поклясться, что это — глаза Шамсуддина. Оба герцога тоже уже успели заметить странного человека, внезапно появившегося в комнате, словно бы из ниоткуда, и молча стоявшего в углу.

— Господи, что это?! — тихо воскликнул Стефан, осеняя себя крестным знамением, — Кто ты? Как ты сюда попал?

С грохотом опрокинулся отодвинутый стул. Это вскочил с места Иоганн, готовый позвать стражу. Но слова вдруг застряли у него в горле от изумления.

Человек в чёрном не шевельнулся. И вдруг…, он словно бы перестал быть человеком во плоти, превратившись в тень. И эта тень плавно отделилась от стены и медленно поплыла по комнате. А вместе с ней пришёл и запах: странный и незнакомый. Он был сухой, пряный, с нотками раскалённого песка, дыма костров и ещё чего-то горького, как пепел мёртвых городов.

Я физически ощущал, что комната наполняется какой-то мистической энергией. Даже факелы на стенах будто бы «притихли». Их пламя как-то сжалось, стало тусклым и дрожащим, словно боялось этой тени. Холод незримо пополз по полу, постепенно поднимаясь выше и я чувствовал, как стынет воздух в комнате.

Честно говоря, даже я немного струхнул от такой мистики, баварские же герцоги просто потеряли дар речи.

А тень всё приближалась…

* * *

Глава 19

Призрачная тень легко и бесшумно перемещалась по комнате, и мы все сопровождали её лишь своими изумлёнными взглядами. А она не слишком спешила, словно наслаждалась нашим ужасом и растерянностью. И вот, когда она проплывала мимо меня, я вдруг снова ощутил голос. Тот же голос, что и тогда — в ущелье. Он возник где-то в глубине моего сознания. Именно так — я его не услышал, а ощутил или почувствовал. Странное дело — ты не слышишь слов, как таковых, а просто знаешь их содержание. Это, как вспышка озарения. Раз — и ты уже знаешь, будто тебе кто-то тайком подсказал, прямо на ушко. «Это — твоя судьба…» — вот что послышалось в моей голове. Я не мог даже точно сказать на каком языке прозвучала эта фраза. Я просто знал…

Достигнув середины комнаты, тень остановилась и замерла в нескольких шагах от нас. А затем начала медленно растворяться, словно утренний туман. Лишь только глаза продолжали до последнего светиться в глубине капюшона — глаза Шамсуддина….

Иоганн, наконец, первым обрёл голос:

— Стража! Сюда! — заорал он.

За дверью раздалось громыхание и топот ног, а потом она распахнулась и на пороге, бряцая оружием, возникли силуэты вооружённых людей. Первые же стражники, ворвавшиеся в комнату, сразу замерли при виде странной тени, медленно исчезающей в центре комнаты. Кто-то смелый решился вдруг метнуть в неё копьё. Но без всякого толка. Копьё пролетело сквозь неё, как сквозь туман и врезалось в противоположную стену. И тут тень окончательно исчезла, а воины замерли на месте с открытыми от удивления ртами.

Там, где только что колыхался этот таинственный объект лишь на миг вспыхнул странный голубоватый отсвет, похожий на разряд молнии в темное и сразу же угас. Наступила звенящая тишина. Зато сразу стало теплее и факелы вернулись к своему обычному свету. В комнате опять стоял запах кожи, воска и дыма. Как будто бы ничего и не было. Да и мой амулет в поясной сумке сразу же «успокоился». Я вздохнул с облегчением. Кажется, магия покинула это место… Ну и славно! Честно говоря, мне в её присутствии было как-то не по себе.

На этот раз первым молчание нарушил Стефан:

— О, Боже! Что это был за призрак? — воскликнул он дрожащим голосом, — Или это был демон?

— Колдовство… не иначе, — тихим шелестом пронёсся шепоток среди стражников, столпившихся в дверях.

Тем временем, Иоганн медленно опустился обратно в кресло. Лицо его было бледным, но решительным.

— Признайся — это твоих рук дело, — вперил он в меня свой тяжелый пристальный взгляд, — Ты — колдун?

— Нет, Ваша светлость, — я уверенно и без робости выдержал его взгляд, — Это был Шамсуддин.