Рыцарь - Константин Петрович Черников

укрытиях, не заходя, без необходимости, в селения. Я заметил, что дисциплина, выучка и маскировка у них были на высшем уровне. Настоящий средневековый разведывательный «спецназ»! А всё, что удавалось узнать стратегического и полезного по дороге, Шамсуддин и его помощник тщательно фиксировали и записывали. Понятное дело — готовили подробный отчёт для Тамерлана.

Честно говоря, мне не очень-то по душе была такая варварская манера «финансирования» их экспедиции — грабёж и убийства мне претили. Но что было делать? Какие времена — такие и нравы… Как говориться: «С волками жить…» Никуда не денешься. А степняки, тем временем, совершенно не испытывали никаких угрызений совести. Что и говорить — «тёмные века». Хорошо еще, что, будучи сами на положении безоружных почётных пленников, мы не участвовали во всём этом разбое, а лишь только наблюдали его со стороны.

Нас тоже все эти азиаты восприняли очень настороженно и недоверчиво. Хотя никакой агрессии они не проявляли, но мы не раз ловили на себе недружелюбные взгляды. Не скрою, было неприятно и немного тревожно…

— Ох чует моё сердце — как-нибудь ночью во сне, они точно перережут нам горло…, - вздыхал потихоньку Ханс.

И порой его опасения казались мне не безосновательными. Я как-то поделился своими наблюдениями с Шамсуддтном. Но в ответ он решительно заявил:

— Да, они не любят чужаков, ещё и иной веры. Друзей вы здесь точно не найдёте. Но вам не о чем беспокоиться. Вы — гости и послы. Никто не посмеет вас тронуть без приказа.

Очень хотелось бы в это верить…. Оставалось надеяться лишь на их дисциплину и уважение к приказам. Но, как оказалось в дальнейшем — при всей их вышколенности, ничто человеческое им было не чуждо. В ночь на шестой день нашего путешествия случилось ЧП.

После лёгкого ужина все легли спать. У потухшего костра остались дежурить лишь двое караульных. Стояла уже поздняя осень и по ночам в глухом лесу было довольно холодно. Спать же приходилось практически на голой земле, лишь прикрытой войлочной подстилкой и шерстяным одеялом. Так что, было не очень комфортно. Однако, Ханс сразу же захрапел, а вот я всё ворочался и долго не мог заснуть.

И тут мне в темноте почудилось вдруг какое-то движение. Кажется, чей-то силуэт бесшумно приближался ко мне. Я тут же приподнялся на локтях, но узнав одного из наших караульных, немного расслабился. И зря… Человек внезапно кинулся прямо на меня. Ничего себе! В слабом свете звёзд на миг тускло блеснуло лезвие кинжала…

Я не ожидал нападения, и мой противник сразу же занял доминирующее положение. Он буквально «оседлал» меня, придавив к земле всем своим телом и зажал рот ладонью в перчатке. Одна моя рука оказалась неловко прижатой к туловищу. Однако, другой я потянулся было к спящему по соседству воину, в попытке нашарить в полумраке хоть что-то, чем можно будет защищаться. Но напавший предусмотрел такую возможность и сразу же надавил на мою руку коленом. Несколько секунд мы молча боролись в темноте. Я изо всех сил брыкался и, как мог, сопротивлялся, отчаянно пытаясь сбросить с себя «седока». Но моё положение было изначально не выгодным, да ещё этот гад оказался дьявольски силён и ловок. Никакое рыцарское мастерство фехтования или точная стрельба мне уже помочь не могли. Сейчас всё решала лишь грубая физическая сила. А моё ещё почти подростковое тело было явно слабее этого здоровенного бугая, оказавшегося ещё и отличным борцом в «партере».

Азиат издал тихий торжествующий рык и уже прямо перед самыми моими глазами сверкнуло лезвие кинжала. Мне стало ясно — это конец….

И тут я внезапно услышал странный звук, похожий на хруст. Мой противник словно замер на миг. Его железная хватка сразу же ослабла. Я с изумлением увидел, как из его тела торчит какое-то лезвие, пробившее его насквозь. Он тихо захрипел и повалился с меня на бок. Воспользовавшись моментом, я кое-как отпихнув его в сторону и с воплем резко поднялся на ноги. Прямо передо мной, широко расставив ноги стоял в какой-то странной позе Шамсуддин. Он замер словно статуя, держа в руках свой необычный посох из которого торчало длинное и узкое лезвие, похожее на очень толстую иглу или штык. Именно этим оружием он только что пронзил моего убийцу, чем спас мне жизнь.

— Благодарю…, - только и смог прохрипеть я.

От моего вопля пробудился уже весь наш небольшой походный лагерь. Воины вскакивали, хватаясь за оружие. Увидев случившееся, Ханс первым кинулся ко мне:

— Господи, ты цел? — спросил он, быстро ощупывая меня.

В минуту опасности он позабыл о субординации, которую неукоснительно соблюдал в обычной обстановке. Сейчас он был не моим слугой-оруженосцем, а просто старым другом, с которым мы прошли многие испытания.

— Да, я в порядке, — ответил я уже приходя в себя, — Спасибо Шамсуддину.

И, переходя на латынь, я поклонился ему:

— Ещё раз — благодарю. Ты спас мне жизнь.

— Я спас жизнь не тебе, а послу, — невозмутимо проговорил этот странный человек, убирая свой посох, — Никто не смеет тронуть посла, пока с ним не поговорил наш владыка.

— Однако ему это не помешало, — кивнул я на мёртвого степняка.

— Он — шакал, забывший дисциплину и нарушивший приказ, — презрительно скривился Шамсуддин, — И, хотя его, конечно, можно понять, но не оправдать.

— Как это?

— Ты убил его брата. Во время стычки там, в ущелье. Он из старого племени меркитов. А у них в ходу кровная месть. Но это не оправдание. Он нарушил мой приказ. И за это нарушение — смерть. Кстати, виноват не только он… В нашем отряде есть и ещё один его земляк.

Шамсуддин бросил короткий взгляд на второго караульного, дежурившего этой ночью в паре с тем, что напал на меня. Сразу стало понятно, что эти двое действовали заодно, выбрав момент, когда они остались на ночном дежурстве вдвоём, чтобы никто не помешал. Заметив взгляд своего начальника, степняк схватился было за саблю, но остальные воины быстро обезоружили его и подвели к своему командиру.

Тот стал что-то быстро и резко говорить прямо в лицо провинившемуся. Меркит выслушал его слова не моргнув глазом, лишь его глаза возбуждённо блестели, праведным гневом. Он с гордостью что-то коротко ответил и, отвернувшись, презрительно замолчал. Похоже, он не стал оправдываться и просить пощады. Шамсуддин отдал короткий приказ, прозвучавший словно приговор. Я понял это и без перевода. Повинуясь знаку своего командира, воины связали приговорённого и поставили его на колени. А дальше…

Я уже успел повидать здесь немало смертей. Видел