Рыцарь - Константин Петрович Черников

чтобы говорить от всей баварской земли одного моего согласия мало, — вздохнул барон, — Тебе понадобится грамота, возможно даже, от самого императора или, хотя бы, от нашего герцога. Только тогда твои полномочия будут законными.

— Но у меня срок всего неделя, — напомнил я.

— Да, я помню. Поэтому нам и придётся обратиться к своему сюзерену. До Мюнхена от нас гораздо ближе, чем до ставки императора в Праге. К тому же, император сейчас в отъезде. Сегодня я подготовлю для тебя рекомендательное письмо к нашему герцогу и завтра же ты отправишься с ним в Мюнхен, ко двору правителя Баварии. А пока — иди отдохнуть.

* * * * *

Мюнхен встречал нас с Хансом запахом смолы и печного дыма. К моему удивлению, город оказался не таким большим, как я его себе представлял. Окружённый деревянными укреплениями, он совсем не производил такого уж величественного столичного впечатления, хотя большинство внутренних строений было из камня. Одно слово — выглядело всё это довольно убого. И это — резиденция правителей Баварии? «Да, это вам совсем не тот Мюнхен…», — подумал я про себя, невольно вспоминая свои впечатления о посещении столицы Баварии в 2018-ом году, во время своей деловой командировки.

Осень уже вовсю вступила в свои права. Заметно похолодало и над городом, с самого утра висел плотный сырой туман, укутывая его словно покрывалом. Узкие улочки, стиснутые по бокам каменными фасадам, казались внутренними коридорами какой-то крепости. На них было довольно темно и сыро, так как сверху возвышались широкие деревянные надстройки вторых этажей. Почти смыкаясь над головами прохожих, они закрывали и без того редкие солнечные лучи, с трудом пробивавшиеся к земле.

Едва мы пересекли массивные въездные ворота, как сразу же погрузились в городской шум и суету, доносившиеся со всех сторон. По брусчатке стучали многочисленные деревянные колёса, кричали торговцы, мимо проносились всадники, а у колодца две женщины спорили так громко, что даже заглушали ржание лошадей.

Улочки и переулки разбегались от самых ворот бесконечной паутиной. И чтобы не заблудиться, я всё время не отрывал взгляд от главного ориентира.

— Как въедешь в город, держи курс на шпиль. Ты его сразу увидишь, он выше всех крыш, — наставлял меня перед отъездом барон, — А за ним — Старый двор.

Ага, вот и шпиль — вытянутый, строгий, будто остриё копья, устремлённое в хмурое, серое небо. Маневрируя в городском хаосе, мы, не без труда, двинулись прямо на него. Чёрт, тут ещё и мелкий противный дождик вдруг зарядил. Подняв капюшоны своих плащей, мы ускорили лошадей, перейдя с шага на лёгкую рысь.

Вот, наконец, показался массивный силуэт Старого двора, или, как его тут называли — «Alter Hof» — старинной резиденции властителей Баварии Виттельсбахов. Его каменные стены двухсотлетней давности потемнели от времени, но были всё ещё вполне крепкими, а узкие щели в стенах, больше напоминали бойницы, чем окна. Мы подъехали ближе. Над воротами висел слегка потрескавшийся и потускневший от дождей герб: щит с бело-голубыми ромбами — символ Баварии.

У входа было форменное столпотворение. Здесь толпились, шумели и ругались купцы, с кошелями у пояса, городские советники, стражники с копьями, священники, да и просто обычные прохожие и зеваки. Вокруг чувствовалось напряжение, словно перед грозой.

— Иоганн опят требует новых налогов…

— Ему всё мало, а вот Стефан говорит, что это сплошное разорение для ремесленников…

— Сегодня будет суд у герцога, вот и посмотрим — какое будет решение…

— Ничего хорошего не будет…

Мы спешились и подошли к воротам, возле которых стояла невозмутимая стража. Я подошёл к тому из охранников, который показался мне старшим и, назвав своё имя, добавил, что прибыл от барона Рейтингера с письмом к герцогу. Для верности, даже достал письмо и показал баронскую печать. Воин окинул меня цепким, недоверчивым взглядом, особенно задержав его на моём мече, висевшим на боку в добротных ножнах.

— К какому именно из герцогов у вас письмо, мессир? — спросил он и, понизив голос пояснил, — У нас их нынче двое. И каждый из них зовёт себя хозяином Мюнхена.

Я на мгновение растерялся. Ханс от неожиданности даже открыл рот. Вот, блин, такого мы никак не ожидали. Ни о каком расколе и двоевластии в столице до нас, в Линдау, сведения ещё не доходили. Конечно, до нас доходили слухи, что после смерти старого герцога между его сыновьями началась обычная феодальная распря за власть. Но Мюнхен по закону отошёл к старшему — Иоганну. Правда, другие его братья были не совсем согласны…

— Мне нужен тот, кто правит по закону, — вымолвил, наконец я.

— Ха! По закону? — хмыкнул стражник, — Тут каждый из них считает, что закон на его стороне. Ладно — ступай внутрь. Там, в большом зале, Иоганн будет сейчас вершить суд. Стефан тоже будет присутствовать. Они, вишь — теперь…, как это…, - неграмотный воин напряжённо подбирал подходящее слово, — А, вспомнил — соправители… Вот и решай сам, который из герцогов тебе нужен. Проходи.

«Твою дивизию, — подумал я про себя, — Вот уж мне эти феодальные порядки и средневековая гордыня… Каждый сам себе — Великий господин… Хуже нашей современной бюрократии. Ладно, разберёмся».

Во внутреннем дворике было тише, но не спокойнее. Разномастный народ толпился вдоль стен и гудел, как потревоженный улей. Мокрые от дождя каменные политы казались холодными даже через подошвы сапог. Отдельными группками стояли вооружённые люди обоих герцогов. Одни с гербом Иоганна на одежде, другие — Стефана. Они не бросались друг на друга, но и не общались, держась обособленно и настороженно, готовые в любую минуту схватиться за мечи. Я заметил, что взгляды, которые они кидали на противоборствующую сторону были острыми, как лезвия. Супер! Не хватало ещё оказаться тут между молотом и наковальней их внутренних разборок… Но на нас, слава Богу, никто не обратил внимания. Благополучно миновав эту «пороховую бочку», мы протиснулись внутрь Alter Hof.

В просторном и мрачном главном зале тоже было полно народа, но даже несмотря на это и на жарко пылающие камины, было довольно прохладно. Верхушки стен терялись в полумраке высоких сводчатых потолков, а узкие окна-бойницы пропускали слишком мало света. Поэтому на стенах дополнительно горели факелы. Мы подоспели как раз вовремя. Всё было готово к началу судебного разбирательства.

В центре торцевой стены, на небольшом возвышении сидел герцог Иоганн Виттельсбах — немолодой, грузный мужчина с тяжёлым взглядом и седеющей бородой. Его окружали писцы и чиновники. Сбоку, чуть в стороне гордо восседал его младший брат Стефан — высокий, худощавый человек с порывистыми, нервными движениями. А перед ними уже