Повелитель бурь - Е. Юань

«…В Четвертую Эпоху существовал некий фолиант, гордо носящий титул „Латунная книга Трэнсоста“…»

Глава 1291 Два ритуала

Над серой мглой, под сводами древнего дворца, соткался силуэт Клейна.

В этот самый миг на принадлежащем «Шуту» кресле с высокой спинкой восседал «человек», с ног до головы укрытый пеленой серо-белой мглы.

Едва Клейн переступил порог «Замка Истока», как этот «человек» мгновенно рассыпался в прах. Распавшись на рой судорожно извивающихся, прозрачных «Червей Духа», он метнулся к юноше и благополучно ввинтился обратно в его плоть.

«Хвала небесам, что артефакт „0–02“ наглухо запрещал лишь разглашать тайны и возвращаться обратно. Мои ментальные узы с этой заступившей на вахту в „Замке Истока“ порцией „Червей Духа“ ни на йоту не оборвались, иначе бы они уже давным-давно слетели с катушек, мутировав в гротескных тварей…» — беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнул Клейн. Вальяжно опустившись на почетное место «Шута», он подхватил ту самую «Карту Богохульства», которую пожертвовал сюда загодя.

Раз уж эта «Карта Богохульства» была уже благополучно активирована, ломать голову над поисками нужных заклинаний больше не требовалось. Достаточно было лишь влить толику духовности, дабы воочию узреть грядущие метаморфозы.

Аркан «Шута» в то же мгновение обратился крошечным, иллюзорным фолиантом. Повинуясь мысленному посылу Клейна, страницы с шелестом принялись лихорадочно перелистываться, намертво застыв лишь на двух последних листах:

'Первая Последовательность: Слуга Тайн.

Это ангел, прислуживающий Тайнам. Он обретает первичный контроль над властью соответствующего домена, будучи способным пробуждать изначально дремлющие в предметах «нити духовного тела», а также виртуозно сплетать воедино множество осязаемых вещей или же абстрактных концепций…

Рецепт эликсира таков:

Стержневые ингредиенты: одна Потусторонняя характеристика «Слуги Тайн»;

Вспомогательные материалы: девять диковинных редкостей прямиком из мира духов;

Ритуал возвышения: с нуля воздвигнуть полис, безраздельно населенный исключительно марионетками. Ювелирно выковать для каждой куклы её собственный, уникальный вектор судьбы, заставив их через непрерывное взаимодействие разыграть настолько безупречный, дышащий первозданной жизнью спектакль, чтобы в недрах мира духов зародился соответствующий, железобетонно реальный сектор.

Чем грандиознее масштабы этого города, чем колоссальнее армия марионеток, чем дотошнее и скрупулезнее прописана их рутина, а переплетения судеб бьют ключом и растягиваются на долгие годы — тем сокрушительнее и мощнее окажется эффект таинства'.

'Нулевая Последовательность: Шут.

Это истинное божество. Если препарировать суть, Он — живое воплощение соответствующей паранормальной власти… Он виртуозно жонглирует всевозможными фокусами, дабы одурачивать всё сущее, являя миру целую прорву немыслимых, хтонических чудес…

Рецепт эликсира таков:

Стержневые ингредиенты: «Уникальность» домена «Шута» вкупе с оставшимися, помимо собственной, двумя Потусторонними характеристиками «Слуги Тайн»;

Вспомогательные материалы: прибрать к рукам и безраздельно контролировать как минимум четверть исторического тумана;

Ритуал возвышения: виртуозно и бесповоротно одурачить время, историю или саму судьбу'.

Вчитываясь в эти строки, Клейн почувствовал, как его брови всё сильнее сходятся на переносице. В голове юноши запульсировал беззвучный монолог:

'В сравнении с таинством «Слуги Тайн», обряд «Шута» отдает какой-то невыносимой, зубодробительной абстракцией… Что, скажите на милость, вообще значит «одурачить время, историю или судьбу»? И как, дьявол побери, вынести вердикт — увенчался ли этот финт триумфом или обернулся пшиком?

Взять под колпак четверть исторической мглы — задачка для меня вполне подъемная. Как-никак, с одной стороны, я уже сколотил колоссальный багаж знаний о древних секретах, благополучно выжег из небытия целую прорву исторических осколков. А с другой — мне вполне по силам грубой мощью «Замка Истока» напрямую диктовать туману свои условия…

Впрочем, ломать голову над престолом «Шута» пока рановато, стержневой приоритет нынче — «Слуга Тайн». Карабкаться по этой лестнице надлежит шаг за шагом… Э-э, разумеется, если не брать в расчет тех отбитых счастливчиков, что взлетают на Олимп с полпинка…

Девять диковинных редкостей мира духов нащупать пара пустяков. Что госпожа посланница подставит плечо, что Семь Светов подкинут наводку — с этим проблем железобетонно не предвидится… А уж тот самый ритуал возвышения до боли смахивает на ту чертовщину, что творилась вокруг Заратула и пращура династии Антигонов. Приплюсуем сюда слова Семи Светов о «неразрывных узах с миром духов», и можно смело выносить предварительный вердикт: рецепт — чистая правда'.

Дойдя до этой мысли, Клейн сноровисто отмотал с левого запястья цитриновый маятник. Пустив в ход прорицание, он окончательно, железобетонно удостоверился в подлинности рецептуры «Слуги Тайн».

И дело тут было вовсе не в том, что он ни в грош не ставил великого императора Рассела. Просто его многомудрый земляк еще в преддверии ковки «Карт Богохульства» почти стопроцентно попал под тлетворное влияние мистера «Дверь». Он шагнул на луну, где неминуемо подцепил леденящую порчу «Матери Падения», отчего Его рассудок и память подверглись чудовищной, гротескной метаморфозе.

А раз так, то Рассел на закате своих дней вполне мог, повинуясь искаженной воле, виртуозно заложить фатальные капканы прямо в стержневых деталях «Карт Богохульства».

В подобных материях Клейн испокон веков славился поистине параноидальной, маниакальной бдительностью.

'К слову о подлинной сути «Первозданной Луны», той самой всемогущей «Матери Падения» из числа Внешних божеств. Если препарировать Её титул, не угодил ли Император в Её сети, исподволь подхватив леденящую заразу? Чего доброго, на луне нынче коптит небо целая прорва Его отпрысков, о которых Бернадетт ни сном ни духом не ведает… Разумеется, делятся ли они там на мальчиков и девочек — одному богу известно…

Армию марионеток для таинства «Слуги Тайн» можно смело сколотить прямиком в «Земле, покинутой богами». Изобилие тамошней хтонической фауны — это воистину жирный плюс. Да и в моих закромах уже пылится солидный резерв'. Позволив мыслям слегка разбрестись, Клейн повернул голову к другому крылу древнего дворца. Едва уловимым усилием воли он заставил серо-белую мглу, клубящуюся подле горы оккультного хлама, бесследно рассеяться.

Стоило туману отступить, как взору предстали выстроившиеся ровными рядами буро-желтые кресла, каждое из которых было занято безмолвной фигурой.

В этом пестром легионе затесались и исполины, закованные в сплошные серебристые латы, и выряженные в грубое тряпье люди с изуродованными, гротескными чертами лица, и даже пульсирующие глыбы плоти, густо усеянные зенками… Они неподвижными изваяниями восседали на своих местах. Их остекленевшие, напрочь лишенные искры жизни взгляды были намертво прикованы к изъеденному патиной длинному столу. Ряд за рядом, шеренга за шеренгой.

Весь этот жуткий зверинец состоял из марионеток, которых Клейн планомерно отлавливал в «Земле, покинутой богами». Всякий раз, когда ему предстоял марш-бросок, а тащить за собой целую ораву болванчиков было откровенно не с руки, он сноровисто приносил их