Мельница 4 - Михаил Васильевич Шелест

за ней оказалась комната, по площади не меньше «женского» кабинета, но заваленная всяким хламом от спортивных матов, до строительного инвентаря и банок из под краски и с краской.

— Вот, — сказала Валентина Сергеевна, — очистишь и занимай. Я так понимаю, у тебя тут помощники появятся. Не один же ты будешь шесть дней в неделю пахать?

— И куда это всё? — спросил я.

— Банки и всякий строительный хлам помощнику проректора по АХО сдадим. Пока просто вытащишь вот сюда, — она показала. — Маты годные, ещё послужат. Их сюда стопкой сложите. У тебя же придут сегодня?

Я кивнул и подумал, что вот все удивятся, когда я им сообщу в конце тренировки, что завтра они должны прийти в рабочей одежде.

— Мы завтра приступим к выносу тела, — сказал я.

— А? Ну, давай завтра. Тогда я послезавтра ахошника поймаю. Его нужно сразу озадачивать. А то, устроили у нас свой склад.

* * *

Первая тренировка в Дальрыбвтузе прошла нормально. Вначале сказал, что все вопросы после тренировки. Кроме разминки, которая была не совсем разминка, потому что включала в себя элементы базы, в том числе — подобия стоек и ударов. Я делал, они повторяли. Ничего экзотического. Потом показал им стойки. Объяснил, какая, для чего.

Так как я показывал, а они сидели в дзадзэн, кто-то спросил:

— А почему в нападающей стойке пятка задней ноги не отрывается от пола. В боксе наоборот.

— Хороший вопрос, — сказал я. — В боксе тоже не всегда пятка отрывается. Например, тяжеловесы не отрывают пятки. Им трудно двигаться на носочках. Такая позиция теряет в мобильности, но выигрывает в мощи. Каратэ учит сразить противника одним ударом. Второй раз вам, может быть, и не дадут ударить. Но со временем вы научитесь регулировать степень прижатия пятки по необходимости. Если возможно проткнуть противника, оперевшись на пятку, колите, нет — наносите быстрые удары. Вы всё увидите и, возможно, поймёте, но, возможно, не скоро. Ведь человек такое существо, которое не принимает всё на веру. Он хочет проверить, так ли это, и поэтому доходит до сего самостоятельно, набивая при этом шишки.

Когда я, показав стойки и удары, дошел до того, что можно, не изучая всего этого, просто научиться драться руками и ногами, многие облегчённо вздохнули. Ведь, чего греха таить, все пришли сюда научиться именно драться, а не играть роль защитника человечества.

— Однако, — сказал я, — большой силы они, те кто выберет этот путь, не добьются. Вы ведь знаете, что в Японии проходят соревнования по разбиванию разных предметов: кирпичей, черепиц, льда. Вот, например, когда я поеду в октябре на чемпионат мира, мне придётся доказывать, что я достоин сразиться в полуфинале. Я должен разбить хотя бы один предмет, доску, черепицу или кирпич.

— И ты разобьёшь кирпич? — вопросил знакомый голос.

— Разобью сразу два, а потом и три, а может и четыре.

— А пять? — спросил знаток каратэ, явно издеваясь.

Я бил и пять, но скромно сказал.

— Это навряд ли… Но давайте, для начала, попробуем разбить три. Кто-нибудь принесите кирпичи. Они там, в закутке стоят.

Несколько человек из первых рядов подорвались и принесли кирпичи. Я их установил, предварительно постучав их друг о друга.

Примерился, зачерпнул «синюю хрень», напряг кисть, вскинул руку и с криком киа, резко опустил на стопку, не донеся пару миллиметров. Бам! Кирпичи лопнули

— Ох! — разнёсся возглас.

Я осмотрел ребро ладони. Потёр его. Вздохнул-выдохнул.

— Эти унесите, пожалуйста, а принесите, ещё пять.

Унесли-принесли. Обстучал. Установил. Переложил «синюю хрень» в левую руку. Напрягся. Примерился. Вскинул локоть. Опустил. Ребро левой ладони остановилось в миллиметре от шершавой поверхности кирпича. Бам! Все пять кирпичей лопнули.

— Вау! — взревела толпа. — Нифига себе! Вот это да!

Каких только возгласов я не услышал.

— Хм! Получилось, — сказал я.

Глава 22

Камень на камень, кирпич на кирпич… Да-а-а…

Мои показательные выступления произвели фурор и жуткий энтузиазм. На следующий вечер мы вынесли из захламлённого кабинета мусор, на что потратили буквально двадцать минут. На следующий день я, придя с утра, всё вымел и вымыл. Оказалось, что в кабинете имелся душ и туалет. Судя по всему, такой же санузел имелся и в женском кабинете. Поэтому за водой далеко ходить не пришлось. Душевые, причём функционировавшие, имелись и в студенческих раздевалках.

Мне нравился Дальрыбвтуз каким он был в девяностые годы и позже, и нравился таким, каким я увидел его сейчас. В нём работали удивительно хорошие люди. Я пока не имею ввиду преподавателей. Мои отрывочные студенческие, наверняка не совсем объективные прошлые воспоминания, сейчас роли не играли. По некоторым предметам я учился не очень усердно, а потому преподаватели этих дисциплин не любили меня, а потому и относились, хм, соответственным образом.

Ведь институтские преподаватели не педагоги от слова совсем и не изучали такой предмет, как психология студентов. Да они и не стремились стать сеятелями зёрен знаний. Вообще, мне кажется, что наше образование не нацелено на формирование необходимого стране научно-инженерного потенциала. Мы разбрасываем зёрна в неподготовленную почву. Так я иногда думал сейчас.

Ведь кто идёт в преподаватели? Обычный специалист, окончивший вуз по данной специальности. Некоторые имеют опыт работы по ней. И этого разве достаточно, чтобы преподавать? А способен ли он преподавать? Извиняюсь, но некоторые преподаватели так читали лекции, что мама дорогая. Лучше бы они вообще не читали. Дайте распечатанный текст и ступайте с миром. Ставить четвёрки только за то, что у студента написаны конспекты? Это критерий оценки знаний? Я,например, писал и у меня в голове совсем ничего не оставалось.

Поэтому, да, чтобы объективно оценивать преподавателей, надо пропускать их через собственные ощущения заново. А вот остальной персонал мне сейчас понравился.

На каратэ приходили смотреть все преподаватели и, наверное, все студенты. Несколько преподавателей поинтересовались, можно ли будет тренироваться не в общей группе. Пришлось, посоветовавшись с ректором, придумать специальный факультатив и отправить приглашения в другие институты города.

Когда мы с Виктором Петровичем объявили о создании группы старшей возрастной категории, многие преподаватели, встречая меня в коридорах, жали руку. Почему я задумался о возрастном разграничении? Да потому, что я знал, что возможности у людей старшего возраста сильно отличаются от возможностей молодого человека. Как это ни парадоксально, некоторые тренеры об этом не знают. Или не обращают на трудности стариков внимание.