Чудовища на Полынной улице - Софа Вернер

вид на залив и Повелью, куда Сальваторе предстояло отправиться. В холле пахло вялеными томатами, сухим деревом и старой тканью, прямо как на вилле матушки. Играла симфония Людовико Эйнауди, сопровождаемая ритмичными постукиваниями указательного пальца по стойке ресепшена. За ней стоял смуглый сухой мужчина с угловатыми усами. Увидев гостя, он расплылся в улыбке, представился Паскалем Каравелло и принялся проверять бронь, медленно двигая компьютерной мышкой по коврику.

Паскаль тихо ругнулся и громко вскрикнул: «Франческа!» Через пару секунд на пороге появилась невысокая девушка в легком оливковом сарафане, с темными тугими локонами до пояса и садовыми ножницами в руках.

– Что, пап, опять не справляешься с компьютером? – На округлых румяных щеках проявились ямочки, повеяло ароматом лемонграсса.

Паскаль театрально взмахнул руками, цокнул языком и отошел в сторону. Франческа вручила ему садовые ножницы, сделала пару кликов и объявила, что все готово.

– Эта техника меня доведет. – Паскаль покачал головой и отдал садовый инвентарь обратно.

Франческа испарилась так же быстро, как и появилась. Через окно Сальваторе видел, как она энергично подстригает живую изгородь. По пути в номер он попытался расспросить Паскаля об острове Повелья, но тот резко замолчал, улыбка сползла с морщинистого лица. Он довел Сальваторе до номера и пропал так же молниеносно, как и Франческа. «Красивое имя», – отметил Сальваторе.

Следующие пару часов Сальваторе потратил на раскладывание вещей, легкий обед в ресторане при отеле и попытки найти способ добраться до острова Повелья. Почему-то при его упоминании местные шарахались, а владельцы пришвартованных катеров не соглашались везти ни за какие деньги. Внутри нарастало сильное волнение. Сальваторе, конечно же, навел справки про сам остров и вычитал, что больница была психиатрической, а еще это место – родина слова «карантин»[20]. Термин резанул воспоминания, вскрыв неприятный рубец пережитой эпидемии ковида.

Сальваторе рухнул на скамейку недалеко от отеля и принялся рассматривать снующих по песку чаек. На Лидо, одном из островов Венеции, они крупнее и светлее, чем в Риме. Даже кричат иначе. Рядом кашлянули и опустились на деревянное сидение, повеяло тонким ароматом лемонграсса.

– Я слышала, что вы хотите попасть на остров Повелья, – за высоким уверенным голосом перестали слышаться крики чаек.

– Вам отец рассказал?

– Нет, моряки. Лидо очень маленький, все друг друга знают, – грустно улыбнулась уголками губ Франческа. – Зачем вам на остров?

– Я – архитектор, приехал делать замеры для проекта. – Сальваторе постарался придать голосу солидности, но после холодного лимонада он слегка осип.

– Там что-то собираются строить? – настороженно спросила она.

– Пока это только проект, но, если поможете мне туда добраться, я с удовольствием все расскажу. – Он хитро прищурился и с вызовом посмотрел на Франческу.

– Я помогу вам. – Она выдержала взгляд. – Но пообещайте, что возьмете меня с собой и прикроете перед отцом. Он не должен знать, что я поехала на остров.

– Идет. – Сальваторе протянул руку в знак закрепления сделки, Франческа улыбнулась и аккуратно пожала ее в ответ. Ладонь оказалась теплой, нежной и хрупкой. По его телу побежали мурашки.

Сальваторе сказал Паскалю, что Франческа любезно предложила провести ему экскурсию по Лидо, а затем они отправились к дальней части берега, где уже ждал катер. Кузен Франчески Флавио, низкорослый коренастый моряк, согласился довезти их до острова. До захода солнца оставалось еще несколько часов, и Сальваторе хотел успеть сделать замеры, вооружившись рулеткой, планшетом и портативным лазерным дальномером. Франческа, выглядевшая напряженной, молчала всю дорогу, пока катер бодро рассекал соленую воду залива. Задумчивой она казалась еще прекраснее: волнистые волосы разлетались по ветру, на дне ореховых глаз плескалась необъятная грусть. Захотелось обнять ее, но Сальваторе быстро отогнал эту мысль.

Остров Повелья выглядел заброшенным, грубым, совсем не дружелюбным. Вдалеке виднелись чернеющие окна психбольницы, нижние этажи которой утопали в кустах и траве. Вдоль берега простирались неровная кромка бетона, в которую был одет весь остров, густая полоса леса и прохудившийся деревянный причал. Как давно на нем никто не высаживался?

Над кронами деревьев возвышалась светлая башня часовни: она протыкала острым пиком синее небо и смотрела пустым окном прямо на них. Сальваторе вздрогнул. Часовня казалась до боли знакомой.

По пути он рассказал о странном заказчике и его желании построить особняк именно там. Флавио сильно удивился.

– Не хотел бы я жить в таком месте, – протянул он. – Повелья – очень злой и мрачный остров, здесь…

Франческа шикнула на Флавио, не дав закончить. Он виновато замолчал.

– Здесь что? – Сальваторе с любопытством уставился на Флавио, но тот упорно делал вид, что очень увлечен швартовкой катера.

– Сестренка, ты уверена, что хочешь туда идти? – тихо спросил он.

– Да. – Франческа спрыгнула с белого отполированного борта катера на обветшалый деревянный причал. Раздался глухой треск.

Сальваторе повторил за ней, но чуть аккуратнее: не хотелось бы утопить рюкзак с оборудованием. Флавио предпочел остаться на катере.

Чем дальше они шли, тем сильнее Сальваторе сомневался в затее со строительством в этом месте. И дело даже не в интуиции, а в заброшенности острова: почва гуляла под ногами, высокие деревья росли неприступной стеной, не говоря уже о том, что придется сильно помучаться с канализацией и электричеством.

Шли молча. Франческа ловко переступала поваленные ветки и трещины в каменной тропинке. Когда они приблизились к старой часовне, виски Сальваторе сдавило неведомой силой, казалось, что длинная тонкая спица проткнула голову и теперь пытается почесать черепную коробку. Он скорчился от боли и чуть не упал. Франческа подбежала к нему и помогла подняться. Резкая боль отпустила и уступила место дробной, ноющей. Сальваторе взял себя в руки, поправил сползшую лямку рюкзака и пошел дальше.

– С тобой все хорошо? – Она обеспокоенно косилась на него, пока Сальваторе боролся с диким желанием развернуться, отправиться обратно и никогда не возвращаться.

На острове пахло тиной, хвоей и пеплом. Правда, совсем непонятно, откуда там запах костра, если Повелья давно необитаем. То и дело между деревьями мелькали размытые тени, которые Сальваторе предпочел принимать за затейливую игру лучей и веток. Здание бывшей психбольницы разрушалось на глазах: стоит подуть – и отвалится добротный кусок штукатурки. Стены покрылись мхом и подтеками от дождей, кусты загородили двери, а если заглянуть в разбитые окна, то можно было увидеть ржавые одиночные кровати с кучами пожелтевших сухих листьев вместо матрасов.

Когда они дошли до места, которое заказчик отметил на карте как площадку для строительства, Сальваторе присвистнул и прикинул, сколько будет стоить вырубка столетних дубов. Он вздохнул и принялся орудовать лазерным измерителем, делать пометки на планшете, фотографировать местность и ходить с рулеткой, то