Оскоров в ЦРБ - Валерий Александрович Гуров

— Открой дверь! — Васька забарабанил по преграде.

— Да что это такое? Там же девушку лечат! А Вы такое себе позволяете! — подыгрывала нам Лена с той стороны.

— Что за безобразие! — заорала Маша.

Я еле сдержал смех, так правдоподобно играла свою роль девушка. В её голосе была нотка отчаяния и гнева, он дрожал от негодования. Всего одна фраза, а сколько в ней эмоций! Она так натуралистично вжилась в роль, что это вызвало бы восторг даже у самого неверующего режиссёра в истории. Но одновременно вся ситуация была так нелепа! Кому расскажи — не поверят.

Видимо, наша заботливая администрация отобрала у Лены ключи. Щёлкнул замок, и дверь отлетела в сторону, еле удержавшись на петлях.

— Ага! Попался! — влетел в перевязочную главный врач.

— А-а-а-а-а-а-а! — заголосила Маша!

Этот крик сбил весь пыл Васьки. Он побледнел и заколебался. Но мне нужно было, чтобы этот подлец сделал ещё один — последний — шаг. Необходимо было его спровоцировать:

— Будьте добры, покиньте помещение! — спокойно сказал я. — У меня тут перевязка идёт.

Васька мешкал. Ему необходимо было разоблачить ненавистного сотрудника, но все вокруг вели себя как невиновные, будто ничего криминального не происходит. И опыт подсказывал ему, что нужна пауза. На моё счастье, к главному врачу подоспела подмога: в комнату с довольным лицом и твёрдой поступью вошла заведующая. Ирина Леонидовна, как всегда, была на шпильках. Каждый её шаг сопровождался гулким ударом, как молотком по гвоздю. Цок, цок, цок. Один удар — один гвоздь. В крышку моего гроба — так считала начальница.

Дождавшись поддержки и свидетеля, главный врач набрался безрассудства и сделал шаг вперёд. С нового ракурса Васька увидел повязку на животе девушки. Его глаза загорелись. Он потерял контроль и принял роковое решение.

Я легонько коснулся пальцами ноги Марии — это был сигнал.

Девушка приподнялась на локте одной руки, а второй натянула на себя простынь, полностью закрывшись от непрошеных гостей:

— Уйдите немедленно! — закричала она с испуганным лицом. — Или я вызову полицию!

Но Васька её уже не слушал. Всего одна простыня отделяла его от триумфа. Операция в поликлинике. Это не увольнение! Это статья! Он уже предвкушал триумф. Видел, как меня сажают в клетку. Чувствовал в руке холодный тяжёлый ключ, который он проворачивает в замке моей темницы.

Главный врач одним резким движением сдёрнул простынь, разорвав её на две неравные части — основной массив ткани он откинул в сторону, в руках же Марии осталась жалкая полоска, не больше ремешка. Девушка заголосила так громко, да так звонко, что привлекла внимание сторонних наблюдателей — в кабинет потянулись незнакомые люди. Мария была на грани реального срыва. Она выкинула вперёд руку и закричала на начальника больницы:

— Не трогайте меня! — девушка старалась придать голосу строгость и жёсткость. Но у неё получалось плохо.

И тут Васька сделал то, зачем его сюда и заманили, — он сорвал повязку с живота Маши и смял её в руке. От такой наглости завизжала даже Лена. Невольные свидетели вторжения дружно охнули.

Наша подставная жертва, не моргнув глазом, со всего маха зарядила Ваське пощёчину. Но главный врач не отреагировал на удар. Он стоял и растерянно хлопал глазами — у девушки не было грыжи, не было шрама, не было крови. Только раздражение на коже. И всё!

Ирина Леонидовна стояла рядом с открытым ртом. Они облажались. Вторглись в перевязочную, нарушив медицинскую тайну, позволили себе физический контакт с пациенткой без её согласия! И всё это при свидетелях!

Теперь настал черёд моего выхода на сцену этого театра абсурда:

— Достаточно! — наигранно громко прокричал я. — Немедленно покиньте перевязочную!

Я настойчиво и упорно выталкивал парочку оконфузившихся руководителей из помещения. Они не сопротивлялись. В их лицах читались страх и непонимание. Шаг за шагом они перемещались всё ближе к двери.

И наконец я смог захлопнуть её у них перед носом.

— Ты умничка, — одними губами поблагодарил я Машу. Закрыв дверь, я подошёл к ней поближе и шёпотом дал наставление: — Теперь тебе нужно сбегать в отделение полиции и написать заявление, — медленно и отчётливо проговаривал я. — Затем мигом назад! В восемь жду тебя в кабинете уролога.

* * *

За неделю я успел привыкнуть, что к вечеру поликлиника вымирает. Была первая минута девятого, я шёл по безлюдному коридору. В некоторых секциях уже был погашен свет, несколько дверей, которые я проверил, были заперты. Люди себе не изменяли — все вопросы были перенесены на завтра.

Но только не у нас. Впереди ждало серьёзное испытание. Именно этот шаг либо вознесёт меня на Олимп, либо низвергнет в Аид.

На лавочке перед кабинетом уролога уже сидела пациентка. Её амбулаторная карта была у меня в руках, так как я намеревался зафиксировать факт выполнения операции документально, умолчав, конечно, о том, в каком учреждении выполнена данная процедура. На карточке значилось: Вальжан Ж. П.

— Жанна Пьеровна, проходите в кабинет, — без лишних сантиментов я приступил к делу. — Скажите, у Вас была когда-нибудь аллергия на лекарственные средства? Хронические заболевания? Операции на брюшной полости?

— Нет, нет и нет, — с расстановкой произнесла женщина.

Она встала с лавочки и кивком поприветствовала меня. Её движения были сдержанны и скупы, как при первой нашей встрече. Значит, она в порядке.

— На голодный желудок? — я открыл мисс Вальжан дверь, пропуская её в кабинет.

— Конечно, доктор, — сдержанно проговорила женщина. — Это Вам…

Пациентка схватила меня за рукав и уверенно протянула мне конверт. Я понимал, что в нём не любовное письмо и даже не завещание на случай непредвиденной ситуации. Поэтому, медленно покачав головой:

— Уберите немедленно! — дал я команду строго, но без агрессии — обидеть Жанну мне не хотелось. — Не гневите Бога! Вам ещё операция предстоит.

Она кивнула в знак согласия и прошла внутрь. В кабинете собрались всё знакомые лица: Андрюха — тот, что Годфрид-старший, — пыхтел у окна, его сын — Андрей Андреевич — беззаботно болтал с девчатами: Машей, Светой и собственной медсестрой. В углу с учебником в руках сидел бледный Аболтусов. Он не отрывал глаз от книги и, казалось, дышал через раз. Рядом с ним суетилась Даша — она прикладывала все усилия, чтобы подбодрить своего суженого, но у неё выходило плохо.

— Сколько вас тут⁈ — вместо приветствия повесил я риторический