Клинер на полную ставку - Гобоз

— Сжулия… — прошептал он, и голос его был едва слышен. — Моя дорогая девочка… кажется, моё время истекло…

— Нет! — рыдала я, крепко прижимая его к себе. — Пожалуйста, папа, держись! Атлант поможет нам, он заберёт нас обоих…

— Он заберёт тебя, — прошептал отец, и на его губах появилось слабое, но искреннее подобие улыбки. — Ты избранная, Сжулия. Ты Мессия. Твой путь продолжится, даже если мой заканчивается здесь.

— Нет, папа, пожалуйста… — я плакала, не в силах сдержать слёзы, катящиеся по моим щекам. — Не оставляй меня одну. Не после всего, через что мы прошли вместе…

— Ты никогда не будешь одна, дочка, — прошептал отец, его дыхание становилось всё слабее и слабее. — Я буду с тобой… в каждом твоём шаге, в каждой молитве, которую ты произнесёшь… Помни меня, Сжулия. Помни маму, помни Хрока, помни всех, кто прошёл этот путь вместе с тобой…

— Я буду помнить, папа, — рыдала я. — Обещаю, я буду помнить всех вас…

— Расскажи им нашу историю, — прошептал он, его глаза начинали мутнеть. — Пусть весь мир узнает о Пути Атлантов, о жертвах, что были принесены, о надежде, что провела нас через тьму…

— Я расскажу, папа. Обещаю тебе.

Отец слабо улыбнулся, и, собрав последние крупицы сил, приподнял меня своими дрожащими лапами, поднося к раскрытой ладони Атланта.

— Иди, Сжулия, — прошептал он. — Иди к своей судьбе…

— Папа, я люблю тебя, — прошептала я сквозь слёзы, когда он усадил меня на исполинскую ладонь, ощущавшуюся тёплой и странно живой под моими лапками.

— И я люблю тебя, моя маленькая Мессия, — были его последние слова.

И тогда его глаза закрылись навсегда, и тело его застыло неподвижно на стеклянной поверхности пустыни, там, где ему суждено было остаться навеки.

Я рыдала, сидя на ладони Атланта, глядя вниз на неподвижное тело отца, единственного родителя, что остался у меня после всех этих испытаний. Горе разрывало меня изнутри, но ладонь подо мной уже начала подниматься, медленно, но неотвратимо унося меня прочь от тела отца, прочь от поля смерти, прочь от всего, что я знала до этого момента.

Я поднималась всё выше и выше, ветер свистел вокруг меня, и я цеплялась за складки исполинской кожи, боясь упасть с этой невероятной высоты. Внизу, подо мной, Стеклянная пустыня превращалась в размытое пятно, усеянное крошечными точками — телами моих соплеменников, включая тело моего отца, отдававшего свою жизнь ради спасения.

Пока ладонь поднимала меня всё выше, к лицу самого Атланта, я вспоминала весь путь, что привёл меня к этому моменту — счастливое детство в Схалане, игры с Хроком и Жолей, первую встречу с солдатами Процветания, голод и мор, отчаянное путешествие через портал в поисках отца, встречу с Котом и спасение в Диване, момент, когда я впервые остановила руку Атланта своей молитвой, зарождение новой веры, кровавую резню в деревне, паломничество через Стеклянную пустыню и, наконец, смертоносное облако газа, унёсшее жизни почти всех, кто был мне дорог.

И вот теперь я поднималась в небеса, к лицу существа, которое мой отец, а вместе с ним и сотни других тараканов, считали богом.

Когда ладонь достигла уровня лица Атланта, я подняла взгляд и увидела позади его головы яркий, ослепительный свет — то ли солнце, то ли какой-то другой источник сияния, льющийся сквозь щели исполинского мира, в котором мы жили. Свет этот был настолько ярким, настолько всепоглощающим, что казался почти божественным, будто сам создатель мира решил явить мне частицу своего величия в этот момент величайшей потери и величайшего откровения.

Голова закружилась, тело обмякло, и последнее, что я помню перед тем, как тьма поглотила моё сознание — это ощущение невероятной высоты, ослепительный свет позади головы моего спасителя и глубокая, всепоглощающая тишина, наступившая после стольких дней боли, страха и потерь.

Что ждало меня дальше, я не знала. Но что-то внутри меня — то же самое древнее чувство, что заставило меня произнести молитву перед лицом смерти, — говорило, что мой путь, путь Мессии Атлантов, только начинается.

В этот же вечер после прибытия Флакона в свою квартиру…

Таракан с очень серьёзным видом закрыл дневник Сжулии и подошёл к окну. Он всматривался вдаль и рассуждал. Пока его не прервал таракан, вбежавший в большой зал правления.

— Мой Вождь Скрип. Сжулия в тяжелом состоянии… К сожалению, яд полностью пропитал её тело. Возможно, она скоро…

— Сделать всё возможное! Попросите Флакона о помощи если потребуется. Она должна выжить. — прокричал Скрип.

— Слушаюсь мой вождь. — сказал неуклюжий таракашка и убежал восвояси.

Скрип продолжал смотреть вдаль. Он оглядывал маленькую, но в то же время огромную комнату Деда Флакона из-за стеклянных стен террариума, в который он их поместил.

— Атланты. Боги. Какая это всё чушь!

В тени на кресле сидела странная фигура, сокрытая тканью, но куда более большая по размеру тараканов. Оно смотрело в сторону Скрипа и тихо с хрепотцой в голосе молвило:

— И что ты теперь будешь делать? Когда я поведал тебе истину…

Скрип посмотрел вниз и не поворачиваясь к фигуре ответил:

— Этот мир охвачен пороком. Наши Боги, тьфу. Наши угнетатели буквально извращаются в своём естестве. Всё что они делают, это пожирают всё вокруг и потом спускают своё дерьмо в канализацию. Дерьмо это всё что они могут создавать. Они тут паразиты. Это они тараканы. Они же сами будут виноваты и в своей недальновидности. А когда придёт время, мы обязательно свергнем наших истинных угнетателей. Мы очистим этот прекрасный мир от паразитов. Тогда останемся только мы. Истинный народ. Истинная раса.

Фигура слезла со своего кресла и подошла к Скрипу положив мохнатую руку ему на плечо.

— Да, мой ученик. Ты правильно меня понял. Неумолимый марш времен неминуемо приближает нас к войне. К священной войне.

Потом он заржал. Очень сильно и долго ржал. Жуть.

Глава 13. Прошлое и настоящее

Дорога к Майору выдалась на удивление спокойной. Никаких взрывов, снайперов и разлетающихся