Дом Вечности - Мара Вульф

я больше не слышу хлопанья крыльев. Вообще не раздается никаких звуков. Могу ли я снять повязку? Или надо ждать, пока Аттикус сам ее снимет? Он еще здесь? До моего уха вновь доносится рычание, а вслед за ним скрежет когтей по камням. Что бы это ни было, оно движется прямо на меня. Я взмахиваю рукой и перекидываю плеть через русло. Раздается визг, и мне почти жаль это существо. Я срываю повязку с головы. Уже стемнело, но в свете луны замечаю, как нечто уходит прочь.

– Отлично справилась, – говорит Аттикус, стоя вплотную к моей спине. Когда я оборачиваюсь, он забирает повязку, и ткань мягко проскальзывает между его пальцами. Это движение почти напоминает ласку, и мое дыхание сбивается еще сильнее. Аттикус снял форменную куртку, оставшись в одной футболке, натянутой на мышцах. Ее белизна ярко контрастирует с темной зеленью его линий времени. Я не могу не пялиться на него – уж слишком идеально он выглядит. Должно быть, он много тренировался, чтобы добиться такого тела. Джуна точно отпустила бы сейчас какую-нибудь скабрезную шутку.

– Рука болит?

– Нет, – качаю я головой. – Я и раньше часами тренировалась с кнутом. Со мной все нормально. Просто пить хочется.

Он отстегивает от пояса кожаную флягу и протягивает мне:

– Нокс упоминал.

Разговор кажется таким натужным, что почти причиняет мне боль.

– Роуэн тренировался со мной каждую свободную минуту. Я его изрядно достала, – объясняю я после того, как отпиваю воды и возвращаю ему флягу.

Холодный ветер быстро высушивает пот на коже.

– Очевидно, тренер из него лучше, чем штормовик. Ты гораздо талантливее, – говорит Аттикус, и мне требуется мгновение, чтобы понять, о чем он.

– Глупости. Он родился с даром, – возражаю я. – Я никогда не стану такой, как он. – Неловко, но я, похоже, выпрашиваю комплименты.

Наконец Аттикус слегка улыбается, будто может читать мысли – по крайней мере, мои, – что, вероятно, он и делает.

– И он этим пользуется. Но то, что он теряет время медленнее тебя, не значит, что ему меньше нужно тренироваться.

– Если ты так считаешь, тогда я буду тренироваться с ним дополнительно. Я ему обязана. А чем ты в меня вообще кидал?

Он наклоняется и поднимает с земли изогнутый кусок дерева.

– Бумерангом. Точнее, несколькими. Они хорошо подходят для такого рода тренировок. Все, в которые ты не попала, вернулись ко мне.

Я беру у него из рук предмет:

– Никогда раньше таких не видела.

– Их мастерят на восточном континенте. Люди с ними охотятся. Как в те времена, когда не было огнестрела.

– Интересно. А когда мы возвращаемся? Я есть хочу. У тебя, случайно, не завалялось в кобуре чего-то съедобного?

– Увы, но нет. Могли бы устроить пикник.

– Могли бы.

Мы смотрит друг на друга. Никто из нас больше ничего не говорит – в этом нет необходимости. Воздух между нами наэлектризован, словно ленты времени на пределе прочности.

– Эйв, – шепчет Аттикус. – Если сейчас поцелуемся, то не сможем остановиться.

Я обнимаю его за талию и прижимаюсь лбом к груди.

– Не надо. – И почему он так вкусно пахнет? Мне хочется снять с него футболку и носить ее самой.

Внезапно звучит шум мотора, и мы отскакиваем друг от друга. Во тьме вспыхивают фары.

– Кто это? Бывшие жители?

– Вряд ли. – Аттикус берет меня за руку и свистит. Через несколько секунд воздух наполняет взмах крыльев. Мотор тут же затихает. – Похоже, это отряд повстанцев. Лучше бы им нас не видеть.

– Что они тут делают? В этой деревни расположена их база?

Калипсо приземляется рядом, и я вскакиваю ей на спину. Аттикус мне не отвечает, лишь собирает свои бумеранги и тоже забирается в седло. Как только мы оказываемся на спинах пегасов и становимся невидимыми для людей, я вздыхаю с облегчением. Повстанцы не славятся миролюбием. Мы набираем высоту и делаем несколько кругов над деревней. Мужчины и женщины расставляют факелы и заносят какие-то ящики в самое большое здание. Они воюют с губернатором и его жесткой политикой, с помощью которой он пытается поддерживать в городе порядок. Не знаю точно, чего они добиваются, – никогда не приходилось этим интересоваться. У нас собственных проблем хватает. Но одно знаю точно: если их поймают, губернатор прикажет их казнить.

Когда мы возвращаемся в гнездо, я собираюсь расседлать и расчесать Калипсо. В голове крутится лишь одна мысль: а переспал бы со мной Аттикус в той сухой траве на берегу? Еще несколько минут – и мы были бы обнажены. Я почти уверена в этом. Я беру щетку, когда чувствую его присутствие за спиной, хотя он ко мне даже не прикасается.

– Позволь мне. Ты наверняка устала и вымоталась. Иди спать.

Я поворачиваюсь. Аттикус стоит так близко, что наши носы почти соприкасаются, когда он наклоняется ближе ко мне. По моему телу проходит разряд тока.

– Хочешь пойти со мной?

– Еще бы.

Я усмехаюсь, но тут нас прерывает чей-то кашель.

Серена стоит позади нас, скрестив руки на груди. Мы с Аттикусом тут же отходим друг от друга.

– У тебя сегодня встреча с Эмбер, – напоминает она.

Он смущенно проводит рукой по волосам:

– Совсем забыл об этом.

– А вот она – нет. Вся башня уже знает о вашей встрече. И лучше-ка прими душ перед тем, как идти к ней.

Он встречается с Эмбер? Снова?

– Тогда я пойду. В душ, поем и все такое, – лихорадочно бормочу я.

Не успеваю я дойти до лифта, как слышу голос Серены:

– Ты что о себе возомнил? Ты здесь не для того, чтобы возобновлять старые интрижки. Особенно с рекруткой, за чью подготовку ты отвечаешь. Если не можешь три месяца держать член в штанах, выбери хотя бы Эмбер. В отличие от некоторых, она только этого и ждет.

В этом Серена права. И ему, наверное, даже усилий прикладывать не пришлось бы. Очевидно, последние три года Аттикус вел весьма насыщенную сексуальную жизнь, чего нельзя сказать обо мне. Даже Серену это, судя по всему, начало раздражать. Значит ли это, что их связывает тоже не только дружба? Не знаю, можно ли вообще дружить с таким мужчиной, как Аттикус.

24

Прошло почти две недели с тех пор, как Аттикус отвел меня на тренировку с плетью в ту деревню, а затем отправился на встречу с Эмбер. Точнее, на ужин при свечах в столовой, отведенной