Дом Вечности - Мара Вульф

– Я в деле, – отвечает Уиллоу.

Никос поправляет очки на носу. Он не то чтобы любитель вечеринок.

– Если хотите…

Я киваю. Хоть я смертельно устала, немного отвлечься не помешает.

– Встречаемся у ворот в десять, – говорит Роуэн. – Девочки, наденьте что-нибудь огненное.

– А мы когда-то носили что-то другое? – Я выставляю друзей за дверь.

Роуэн подмигивает и с важным видом уходит.

25

Я на мгновение прислоняюсь к двери. Передышка от всех проблем – именно то, что мне нужно этой ночью. Я просто буду пить и танцевать. Не более.

У меня есть три часа, чтобы немного отдохнуть и подготовиться. Около девяти часов вечера я достаю из шкафа платье, украшенное серебристыми пайетками и едва доходящее до середины бедра. К нему я собираюсь надеть туфли на убийственно высоких каблуках. Колготки закрывают линии времени на ногах, а серебристое болеро – на руках. Я укладываю волосы, крашу глаза в стиле смоки-айс и наношу темно-красную помаду. Затем тщательно подбираю украшения: несколько серебряных колец с крупными камнями, по два браслета на каждое запястье, кулон на цепочке, который недавно купила. Я кручусь перед зеркалом, когда в дверь стучат.

– Заходите! – кричу я, решив, что девочки пришли за мной, и торопливо поправляю волосы. Я выгляжу как женщина, которая точно знает, чего хочет, а чего нет.

– И чье же время ты будешь собирать в таком виде? – Аттикус замирает в дверях с откровенно ошарашенным видом. Его взгляд мечется между подолом и туфлями, но потом останавливается. Учитывая, что у него никогда не было фетиша на обувь, скорее всего, его завораживают мои ноги.

Сейчас на нем нет кителя. Темно-зеленые линии времени отчетливо проступают на загорелых руках. Кожу выше локтей украшают татуировки, выглядывающие из-под рукавов черной футболки. Раньше их не было, и я задаюсь вопросом, почему до сих пор не замечала их. Как жаль, что не получается рассмотреть, что именно на них изображено. Я хочу посмотреть на них поближе. Прикоснуться к ним. Я хочу прикоснуться к нему. Последние дни были сущим адом.

– Тебя это не касается, – хрипло отвечаю я и тут же откашливаюсь. – С этого момента я могу выходить в город в любое время, когда сочту нужным. Вопрос скорее в другом: ты-то что здесь делаешь? – Я столько дней ждала его появления, но он приходит именно тогда, когда у меня намечены планы. Серьезно? Наши с ним тайминги вообще не совпадают.

Он медленно скользит взглядом вверх по моему телу, и в тех местах, где задерживается подольше, мою кожу покалывает.

– Ты взяла нож с собой? – Нахмурившись, он в последний раз смотрит на мои губы, ярко накрашенные красным.

Я улыбаюсь как можно соблазнительнее.

– Мне не нужно оружие. – Аттикус подарил мне на восемнадцатилетие нож, хотел, чтобы я могла защитить себя в случае опасности. Сейчас он похоронен где-то на дне шкафа, вместе с последней книгой, которую мы начали читать вдвоем и так и не закончили, и шерстяным свитером, который он забыл. После его ухода я спала в нем неделями, пока запах полностью не выветрился.

– Но я все равно хочу, чтобы ты взяла его. В городе неспокойно.

Беспорядки для нас – хорошая новость. Люди, занятые ссорами и драками, не следят за временем.

– Ты другим собирателям тоже такие советы раздаешь?

Он качает головой:

– Нет. Они мне уже не подчиняются. А вот ты – да.

– Только на тренировках. Мы это уже выяснили. Сегодня ночью я не твоя забота. – Я наношу немного блеска на губы, чтобы чем-то занять руки.

– Ты – моя забота, потому что я хочу, чтобы все штормовики дожили до конца экзаменов. А если ты погибнешь в городе, моя миссия будет провалена. – Аттикус подходит к моему прикроватному столику, будто имеет на это право, и выдвигает ящик, прежде чем я успеваю его остановить.

Его пальцы все еще лежат на ручке, когда я подбегаю и задвигаю ящик коленом.

– Никогда больше так не делай! – шиплю я, хоть и понимаю, что уже слишком поздно. Он увидел картину нас двоих, нарисованных уличным художником. Мы целуемся на мосту прямо посреди Акинфоса. Чертовски банально, но я не смогла ее выбросить. Как и браслет, который когда-то ему подарила. Он оставил его в своей комнате, когда исчез. Украшение валялось на полу рядом с кроватью. Видимо, Аттикус промахнулся мимо мусорной корзины. Я не должна была забирать его. Но забрала.

Он прочищает горло.

– Прости. Иногда я забываю…

– Уверена, у тебя есть более важные обязанности, – твердо говорю я.

Аттикус выпрямляется, и выражение его лица становится суровым и непроницаемым. Он резко снимает ножны со своей ноги и опускается на колени передо мной. Я замираю, не в силах пошевелиться, глядя на его темные волосы, пока он задирает подол моего платья. Колготки не такие уж плотные, чтобы скрыть мое серое кружевное белье. Привычными движениями он затягивает ремни у меня на бедре. Я задерживаю дыхание, когда кончики его пальцев касаются внутренней стороны бедер, слишком близко к моему центру. Он на миг останавливается, а потом продолжает с таким упрямым видом, что я улыбаюсь. Почти машинально раздвигаю ноги чуть шире, облегчая ему доступ.

– Эвер, если продолжишь дразнить меня, через минуту я окажусь внутри тебя. – Он разочарованно выдыхает, и его горячее дыхание обдает то место, которое жаждет именно его.

В ту же секунду весь кислород сгорает в небольшой комнате. «Эвер»[2] меня называл только он. В те моменты, когда мы были вместе. Потому что мы должны были быть вместе всегда. Он сам так говорил.

Аттикус аккуратно опускает подол платья, а потом встает на ноги, сует руки в карманы и смотрит на меня глазами цвета темного гранита.

– Воспользуешься им, если потребуется. Ты ведь помнишь, чему я тебя учил?

Нож теперь в пределах досягаемости и удобно закреплен на бедре. Мой мозг сейчас работает из рук вон плохо, но я все равно киваю. Мне всегда казалось неправильным, что собирателей не обучают самозащите, в то время как штормовиков учат всевозможным боевым приемам. Во время наших ночных встреч в обсерватории Аттикус считал своим долгом передать мне все, что знал сам. Нередко его уроки заканчивались тем, что я лежала голая на одеялах и подушках, а он покрывал мое тело поцелуями. Чудо, что нас никто тогда не поймал. Хотя, скорее всего, это устроил мой отец.

Я хватаю маленькую сумочку,