Дом Вечности - Мара Вульф

для офицеров. На самом деле слово «столовая» не очень-то подходит для описания изысканно оформленного салона. Тяжелые бархатные портьеры ниспадают по окнам, толстые ковры заглушают любой нежелательный звук, а еду – она гораздо вкуснее наших обычных блюд – подают на тонком фарфоре. Спустя два дня я столкнулась с Эмбер в кабинете отца, и она в красках рассказала мне о том, как мило они с Аттикусом побеседовали и сколько общего у них оказалось. Мне же хотелось только заткнуть уши.

И хотя я понимаю, насколько это неразумно, не проходит ни одной ночи, чтобы я не представляла, как он стучится ко мне в дверь. Но он этого не делает. На тренировках он вежлив и внимателен со всеми рекрутами без исключения. Тот сдержанный и холодный мужчина, каким он вернулся в Акинфос, исчез. Теперь Аттикус тренирует каждого из нас терпеливо и неутомимо. Серена постоянно находится рядом, а стоит ему только задержаться возле меня чуточку дольше, как она тут же подменяет его и отправляет к тому, кто, по ее мнению, нуждается в нем больше. Я вижу все ее трюки насквозь. Аттикус, к сожалению, нет. Если она испытывает к нему чувства, то Эмбер ей не соперница. В отличие от меня. Или же мне просто хочется в это верить. Возможно, я лишь тешу себя глупыми надеждами. В конце концов, он однажды рисковал собственной жизнью и тайнами ради Серены. Может, их связывает нечто большее, чем дружба. Знает ли она о его даре?

Все эти мысли гудят у меня в голове, пока я переживаю адские нагрузки. Мы тренируемся, посещаем последние лекции и семинары, без конца повторяем весь пройденный за три года материал, а я еще должна успевать спускаться в город, чтобы собирать время.

Миссия по соблазнению Аттикуса встала на паузу. Отец уже начинает терять терпение и приглашает меня к себе чаще, чем раньше. Каждый раз спрашивает, есть ли у меня успехи. И каждый раз я отвечаю «да», хотя это неправда. Аттикус ни разу больше не пытался остаться со мной наедине. Он прикасается ко мне лишь на тренировках, чтобы поправить оружие или скорректировать стойку. Я никогда не противлюсь, хотя это совсем необязательно. Потому что я и люблю, и ненавижу его прикосновения одновременно. Он сказал, что когда-нибудь я пойму, почему ему тогда пришлось уйти. Но как мне понять, если он со мной не разговаривает?

В день, который мы с Уиллоу вычислили еще на занятиях по астромантии, официально начинается экзаменационная пора для всех выпускников нашего курса. Кроме того, собиратели наконец-то узнают, кого выбрали на их финальный экзамен.

По традиции мы все собираемся в бальном зале башни, который находится на уровень ниже, чем офицерские покои.

Мы одеты в красные кителя, черные кожаные брюки и сапоги. Мои волосы только что окрашены – к моему стыду, опять в фиолетовый, потому что Аттикусу этот цвет нравится, – и заплетены в две косы.

Каждому из нас должны вручить свиток с именем человека, у которого предстоит собрать заданное количество времени. Обычно это шесть месяцев, а значит, что нам придется провести с этим человеком больше времени, чем с кем бы то ни было раньше. Это время нельзя просто взять мимоходом. Даже у лучших из нас так не получается. Это делалось на протяжении десятков поколений, и так будет сейчас.

Наша группа выстраивается с одной стороны зала. От этих экзаменов зависят все наши шансы на повышение. Возьмут ли нас на руководящие посты? Я собираюсь блестяще справиться и с задачей собирателя, хоть и мечтаю стать штормовиком. Но я должна, по крайней мере, учитывать, что могу провалиться на финальном испытании штормовиков.

Профессора входят в зал и встают напротив нас. На них мантии или кители соответствующего цвета, в зависимости от их дара. Они непринужденно болтают между собой, хотя сегодня решается наша судьба. Профессор Глаукос ободряюще подмигивает мне. Из всех преподавателей я буду скучать только по ней.

Звучит гонг, и нервозность, терзавшая меня все утро, отступает. Начинается! Мой отец и еще двое мужчин входят в зал. Это воздушные командиры Нариссоса и Искалиса. Я уже встречалась с ними. А на Бал изгнания прибудут все воздушные командиры вместе со своими семьями. Эти трое одеты в форму, положенную членам Совета: черную, с серебристыми полосами на плечах, манжетах и по бокам штанин. Они останавливаются перед офицерами и преподавателями, и в зале становится так тихо, что можно услышать, как мимо пролетают мухи.

– В течение трех лет, – начинает мой отец, и его теплый и глубокий голос наполняет все пространство, – мы учили вас всему, что поможет вам служить своему народу, защищать этот мир и чтить память Хроноса. С сегодняшнего дня вы сможете доказать, что достойны этой чести.

Наступает короткая пауза, и выпускники стучат каблуками, выражая свое одобрение. Улыбка отца становится еще шире.

– Все ваши дары бесценны. Вы – наше будущее. Никогда этого не забывайте. И хотя вы принесете клятву верности только в день памяти изгнания и всех, кто пожертвовал собой, чтобы нас спасти, в ближайшие три недели вам предстоит доказать, что вы готовы служить Хроносу и своему народу.

У меня по коже бегут мурашки. Именно это я и собираюсь сделать. Роуэн хватает меня за руку, поднимает ее вверх, и наши удары каблуками становятся еще энергичнее. Эмоции захватывает всех вокруг. Даже преподаватели начинают аплодировать – все, кроме профессора Немеа. Он по-прежнему выглядит мрачно.

– Но этот мир, ставший вам домом, стоит на перепутье, – продолжает отец более серьезным тоном, и в зале снова воцаряется тишина. – Мы, воздушные командиры, – он бросает взгляд на двух мужчин рядом с собой, – а также офицеры и наши ученые, делаем все возможное, чтобы его спасти. Как вам известно, наша единственная надежда – вступить в переговоры с кайросианцами. И как только нам удастся установить контакт, мы отбросим гордость. Забудем, какую боль они нам причинили, и воззовем к их разуму, чтобы этот мир не превратился в еще одну черную планету. В мир без будущего и без жизни.

Снова раздаются аплодисменты. Уже не такие восторженные, но в них все равно слышатся решимость и поддержка решений Совета.

Я смотрю на Аттикуса, который пришел на церемонию вместе с Ноксом. Его лицо совершенно непроницаемо. Он мог бы нам помочь. Не верю, что судьба Этернити ему безразлична. Сколько же лжи наговорил ему Гарет?

Отец начинает раздавать собирателям свитки. Профессора Немеа и Петридис идут рядом