Дом Вечности - Мара Вульф

– Эйв, прошу. – Он встает вместе со мной и берет меня за руку. Его голос звучит хрипло, а слова – отрывисто. – Будь у меня такая возможность, я бы все исправил. Знаю, что поступил неправильно. Оставить тебя было самым трудным решением в моей жизни. Я ничего тебе не сказал, потому что иначе не смог бы уйти.

Аттикус снова обхватывает мое лицо ладонями и смотрит на меня открыто и честно. Раньше я бы поверила каждому его слову.

– Прости меня. – Он большим пальцем стирает слезу с моей щеки и целует меня в лоб. Его губы задерживаются там на мгновение, и это прикосновение кажется мне интимнее всех поцелуев в губы. – Когда-нибудь ты все поймешь, и тогда ты станешь моей, а я – твоим, – обещает он с такой убежденностью в голосе, что у меня голова идет кругом.

Почему он так в этом уверен? Я никогда не буду его, а он никогда не будет моим. Или все-таки будет? Может быть, однажды мы и правда договоримся с кайросианцами о новом мире. Отец Аттикуса, может, и ненавидит моего, но лидеры кайросианцев вряд ли такие же мстительные, как Гарет Мэверик. Если все разногласия будут улажены, у нас с Аттикусом, возможно, появится шанс. Мы могли бы быть вместе – в другой реальности. А сейчас между нами слишком много всего. Но это ненадолго. Злость утихает при мысли о том, что мне не придется терять его навсегда. Пусть будет сложно, но надежда все еще жива. И для нашего народа, и для нас двоих.

Я вкладываю руку в его ладонь, когда мы направляемся к Персею, невидимому для обычных людей и терпеливо ждущего нас под одним из засохших деревьев. Я забираюсь первой, а Аттикус устраивается позади и обнимает меня. Жеребец поднимается в воздух, унося нас обратно в гнездо. Пока Аттикус снимает с него уздечку и седло, я направляюсь к Калипсо и Икару. Они оба лежат в своих гнездах. Калипсо уже спит, спрятав голову под крыло, но Икар все еще бодрствует. Он наклоняет голову, когда я сажусь рядом и поглаживаю его по теплой шерсти. Как бы мне хотелось с кем-нибудь поговорить, поделиться секретами, которые я ношу в себе. Они так сильно давят на меня… Но я не могу никому раскрыть правду, даже своим друзьям, а рассказывать пегасу кажется совсем нелепым. Поэтому я просто продолжаю гладить Икара, пока он смотрит на меня своими умными глазами. Когда Аттикус подходит ко мне и протягивает руку, я принимаю ее и позволяю ему вести меня до двери комнаты.

– Увидимся завтра на тренировке, – тихо говорит он и уходит, даже не коснувшись меня.

23

– Мэверик тебя опять подкарауливает? – спрашивает Роуэн за завтраком несколько дней спустя. Прошлую ночь он вылетал вместе с когортой в шторм, поэтому выглядит совершенно измотанным. И все же он присоединился к нам.

– Жуй медленнее, – упрекает его Уиллоу, наблюдая, как он уплетает за обе щеки гигантскую порцию яичницы. – Никто у тебя еду не отнимает.

– Он меня не подкарауливает, – отвечаю я с некоторым опозданием, потому что мой взгляд скользнул к Аттикусу, сидевшему за другим столом. С той самой ночи в Неа мы не перекинулись ни единым словом. Сожалеет ли он о сказанном, о случившемся между нами? Мне не следовало перебивать его, когда он признался, что скучал по мне. Но факт есть факт: его отстраненность выводит меня из себя. И дело вовсе не в моем задании. Хотя кого я пытаюсь обмануть? Я хочу снова быть с ним.

– Этернити вызывает Эйвери. – Роуэн откладывает вилку и внимательно смотрит на меня. – Ты издеваешься, что ли? Он лапает тебя при каждом удобном случае. Постоянно трогает тебя. Ни у кого больше он не исправляет стойку так часто. То кобуру проверит, то подтянет ремни на седле Калипсо. Этот парень рук от тебя оторвать не может.

Не может? Настроение у меня немного улучшается.

– Похоже, ты ревнуешь. – Джуна покусывает ручку, пытаясь решить несколько заданий. – Тоже хочешь, чтобы этот сладкий пирожочек был рядом? – Она хлопает ресницами, и мы с Уиллоу прыскаем со смеху, а Роуэн показывает ей средний палец.

– Аттикус хочет, чтобы сегодня я отработала пропущенную тренировку с плетью, – сообщаю я друзьям. – Утром нашла под дверью записку: «Жду тебя в шесть в гнезде, нужно наверстать упущенное. А.».

– Имеешь в виду ту, которую вела Серена, потому что он за тобой шпионил? – уточняет Джуна, вгрызаясь в яблоко. – Интересно, он и сегодня перепоручит твою тренировку своей подружке?

– Сомневаюсь. – Роуэн пихает Уиллоу локтем. – Готов поспорить, наша Эйвери получит персональный мастер-класс.

Я притворяюсь, что меня это не касается.

– С чего бы ему заниматься мной лично? У него есть дела поважнее.

Внезапно все начинают смеяться, и даже Никос усмехается, хотя до этого вообще молчал.

– Я бы пошел с тобой, – великодушно предлагает Роуэн. – А то вдруг свою добродетель потеряешь.

Я едва заметно улыбаюсь.

– На это я, собственно, и рассчитываю, – признаюсь я, а затем кладу голову на стол, потому что мои друзья смеются еще громче.

Оставшуюся часть дня я провожу в какой-то прострации, так что проваливаю тест по истории, а вечером едва не опаздываю на тренировку. На самом деле я заснула, пытаясь готовиться к экзаменам.

Калипсо уже оседлана и взнуздана и стоит рядом с Персеем. Аттикус беседует с Ноксом, когда я врываюсь в гнездо, на ходу застегивая куртку.

– А я уж думал, что ты не придешь, – говорит Аттикус с непроницаемым выражением лица.

– Как будто я когда-то игнорировала твои приказы, – огрызаюсь я, вызвав у Нокса смешок.

– Может, мне полететь с вами? – предлагает он. – А то перегрызетесь по пути.

– Нет, – отвечаем мы с Аттикусом одновременно, и Нокс смеется еще громче.

– Взлетаем. – Аттикус поворачивается к Персею, который нервно топчется на месте, а я быстро пристегиваю кобуру и прячу внутрь плеть. Вскакиваю на Калипсо как раз в тот момент, когда Персей устремляется вперед. Пожелание удачи от конюшего я скорее чувствую, чем слышу. Мы отталкиваемся от стартовой площадки и взмываем в небо плечом к плечу. Это ощущение восторга ни с чем не сравнимо, и, пожалуй, я никогда не привыкну к первым секундам взлета. Даже мой первый самостоятельный сбор времени не подарил такого чувства легкости и свободы. На первом курсе собиратели-новички сопровождают опытных хронистов, и лишь на втором нам позволяют выходить одним, получив личную норму. В отличие от